Бей первая

– Но правила ведь ты знаешь? Мы тут все честно играем. Пей или придется покинуть тусовку.

Кристина протягивает мне бутылку, а я каменею. Вот сейчас срабатывают все мои детские травмы и триггеры. Спазм схватывает шею.

– Лана, – говорит Разгильдеев, – ты не обязана.

– Все в порядке, – отвечаю, как в бреду.

Делаю несколько шагов, забираю из рук Дунаевой бутылку. Я не пью. Я никогда в жизни не пила. Но сейчас я просто не могу отказаться. Когда все смотрят. Ждут слабости. А Кристина улыбается, как победитель. Мне просто необходимо доказать ей, что я не боюсь. Зачем? Почему? Не спрашивайте, здесь голые инстинкты, я снова стремлюсь отстоять свое место в стае. Я здесь не просто так, мне ничего не страшно.

– Не торопись, – шепчет мне Кирилл, а я даже не успела заметить, как он снова ко мне подошел.

И что он имеет в виду? Не важно.

Крепко обхватываю бутылку пальцами, смотрю на этикетку, но ничего не разбираю. Родители такое не пьют, я ее даже не видела никогда. Зажмуриваюсь. Гонимая каким-то тупым упрямством, подношу горлышко к губам, раздувая щеки, набираю как можно больше жидкости.

Но вдруг широкая ладонь ложится мне на затылок, и кто-то рывком притягивает мою голову к себе. Глаза все еще закрыты, и только по запаху я понимаю, что это Кир. Решительно и жестко он привлекает меня к себе, прижимается своими губами к моим. Заставляет меня открыть рот и забирает себе всю текилу. Буквально выпивает ее из меня.

Я горю.

Изнутри жжется горько-солоноватый алкоголь. Снаружи опаляет контакт с мягкими губами, о которых я так давно мечтала. Одна рука парня на затылке, другая на талии. Плыву и обмякаю. Сердце бьется во всем теле сразу. Каждый капилляр кричит от ужаса и удовольствия. Звуков нет, мира вокруг нет. Ничего, кроме него, не остается. Но и этого слишком много для меня.

Разгильдеев отстраняется и сглатывает, и только тогда я включаюсь.

– В правилах ведь ничего не было о том, что нельзя помогать с действиями? – говорит он с характерными ленивыми нотками.

И снова все в восторге. Все, кроме Дунаевой. Парни хлопают Кира по плечу, что-то кричат, девочки смеются. Мы смотрим друг на друга. Какая-то особая связь устанавливается между нами в этот момент. Кажется, протяни руку – и можно будет ее потрогать, эту общую эмоцию.

Но я моргаю. И чувствую, что уголки губ ползут вверх. Не в искренней улыбке, а в какой-то неприятной усмешке. Я обвожу толпу взглядом, говорю:

– Теперь ведь моя очередь? Дуняева, правда или действие?"

"– Действие, – отвечает она.

Иначе и быть не могло. Я знала, я чуяла. Я так сильно этого хотела, что она мне неосознанно откликнулась. И потому каждое слово доставляет мне удовольствие:

– Дуняева, покинь тусовку.

– Что?

– Что слышала. Отказываешься? Правила ты знаешь. Мы же все тут честно играем.