Бей первая

– Мам, мы ушли! – кричит он вглубь квартиры.

Я обуваюсь. На этот раз не у лифта. Привыкаю к новому.

Татьяна успевает выйти в коридор. Рот занят блином, но она бормочет:

– Хорошего дня, ребят. Застегнитесь, там холодно.

– Уж они без тебя разберутся, – язвительно говорит Нина Владимировна.

Но мы уже сбегаем вниз по лестнице, держась за руки. Не могу сдержать улыбки. Мне все очень нравится – и наши завтраки, и контроль мамы Кира, и то, как моя соседка пытается все время ее поддеть. Мы вместе не так уж и долго, но Нина Владимировна целиком и полностью на моей стороне."

"Мы с Разгильдеевым выходим на улицу и целуемся. Тут это можно сделать без посторонних глаз, так что мы немного увлекаемся.

– Пора идти, парни ждут, – говорит он.

– Да, – выдыхаю я.

Кир достает наушники и распутывает провод. У нас время на одну песню. Он всовывает мне в ухо наушник и включает музыку.

Поднимаю взгляд на него, улыбаюсь. Спрашиваю:

– Все будет хорошо?

– Так точно.

И тут на нас налетают парни. Кричат, ерничают, хохочут.

– О, голубки подъехали!

– Че, когда маленькие Разгильдеевы будут уже?!

– Отвалите от них, не раньше, чем они мне домашку по физике напишут!

– Фу, какой ты меркантильный, – смеется Бус и сбивает мне шапку с головы.

– Ай! Тим, отвали, – верещу я, – знаешь же, что ненавижу, когда шапку трогают!

– О-о-о, я знаю, поэтому и трогаю.

Белый подхватывает ее с заснеженного асфальта и трясет моей шапкой в воздухе, заставляя меня подпрыгивать, чтобы ее достать.

Кир забирает ее без усилий и отдает мне:

– Вы чего разошлись-то?

– Так сегодня дискач, мы готовимся, – радостно выдает Малой.

Точно. Я помнила об этом, когда одевалась, но потом Гильдия меня поцеловал, и все разумные мысли из головы просто выбило. Прислоняюсь к его боку и смеюсь. Не уверена, что моя реакция попадает в чью-то шутку, но мне все равно.

Весь день мы ведем себя как лапочки. Знаем, что очень близки к тому, чтобы классная в наказание запретила нам появляться на дискотеке. Это не особо значимое мероприятие, но мы уже настроились, так что молчим, не встреваем, охотно выполняем задания.

– Может быть, проводить дискотеку в конце каждой недели, – задумчиво говорит Анна Дмитриевна.

– Тогда нам будет не так интересно, – философски замечает Тоха.

– Правильно, Маляев. Иди-ка к доске, раз такой логичный.

– Анна Дмитриевна, – вопит он, – я же ничего не сделал!

– Так это и не наказание, Антон. Подъем, решишь задачу.

Малой закатывает глаза и поднимается с места. Я корчу ему сочувствующую мордочку, а он шипит мне:

– Еще одна тройка, и я погиб.

Я смеюсь. Это неправда. Конечно, его мама всегда отслеживает оценки, но ругает его больше для тонуса. Она Тоху очень любит, тут не нужно быть провидцем, чтобы это заметить.