Бей! Корсар из будущего

Адриатическое море – не Тихий океан, к тому же сейчас лето, не зима – сезон бурь и штормов.

А через пару часов задул сильный ветер – да так, что пришлось убрать часть парусов, оставив лишь малый, чтобы судно слушалось руля.

Кормчий развернул ушкуй против ветра, который крепчал и крепчал, завывая в снастях. По морю, еще недавно ласковому, теплому и бирюзовому, пошли гулять крупные волны. Нас швыряло, палубу захлестывало водой, деревянный корпус корабля стонал. Мы едва успевали вычерпывать воду. Быстро темнело, затем внезапно хлынул дождь.

Свободные от вахты матросы залезли в трюм. Оставшиеся обвязались веревками и прикрепили их к мачтам, дабы не быть смытыми за борт. Вот тебе и теплые благословенные края!

Нас начало перекладывать с борта на борт. Кондрата укачало, и он лежал на своем рундуке зеленый, то и дело выбегая из каюты, – его тошнило. А ведь с виду – здоровый мужик. Впрочем, припоминал я, даже легендарный адмирал Нельсон страдал морской болезнью. Я и Ксандр чувствовали себя сносно.

Совсем стемнело.

Волны вздымались все выше и выше и с грохотом били в борта. Ветер продолжал усиливаться, хотя, по моему мнению, он был настолько силен, что дальше уже некуда. Это не просто шторм – ураган. И где? Почти в луже, ведь Адриатика – даже не Средиземное или Черное море.

Наступила ночь, порывами хлестал дождь, не было видно ни зги.

Около полуночи раздался сильный треск и удары, донеслись крики с палубы.

Мы выскочили из каюты. Мачта была сломана. При падении она сломала ограждение, или по-морскому – фальшборт, и снесла в пучину двоих матросов из команды. Лишь тросы и веревки связывали сломанную мачту с кораблем, превращая ее в таран. С каждым ударом волн обломок мачты бил в борт, грозя его пробить.

– Руби снасти! – закричал кормчий, стоявший у штурвала."

"Мы, все трое, бросились к вантам и тросам. Ножами стали резать снасти. На помощь подскочил матрос с топором, стал рубить веревки. Наконец освобожденная мачта вздыбилась в последний раз на волне, и ее отнесло от нас.

Теперь корабль, потеряв мачту и небольшой, обычно используемый лишь при шторме, парус, не слушался руля.

Ушкуй бросало как щепку, и на палубе уже не оставалось никого.

Кормчий прошел вместе с нами в каюту. Он вытер рукавом мокрое лицо, снял и кинул в угол мокрый плащ.

– Остается помолиться и вверить наши души Господу – больше уповать не на что.

Мы встали на колени и начали молиться на иконы, висевшие в углу каюты. Их было две: с ликами Христа и святого Пантелеймона – покровителя воинов, странников и болящих.

Первым поднялся с колен Ксандр.

– Давайте выпьем, все не так жутко будет.

Я уже бывал на море, и не скажу, что это мне сильно нравилось. Но Ксандр и Кондрат моря до этого не видели никогда. Совершали походы за товаром, но – по рекам и озерам.