Бей! Корсар из будущего

– Он достойный вождь улуса и будет возвышен. Но я хочу и сам сделать тебе подарок. Ты мне угодил. Мало того, что лекарь ты искусный, так еще и по-татарски говоришь.

Визирь хлопнул в ладоши и прошептал на ухо вошедшему слуге приказание.

Вскоре слуги на подносах внесли богато расшитый золотыми нитями шелковый халат, такую же тюбетейку и мягкие красные сафьяновые ичиги.

– Дарю! Надень – я хочу посмотреть на тебя в подарке.

Пришлось мне снимать свои сапоги, натягивать ичиги, облачаться в халат, надевать тюбетейку.

– Э, непорядок! – огорчился визирь. – А где пояс?

Слуги стремглав бросились за поясом и принесли белый кушак из шерсти. Обмотали им меня в два оборота.

– Вот теперь другое дело! – заулыбался визирь. – Ты теперь выглядишь, как татарский вельможа. И никто теперь не сможет сказать, что визирь не оценивает услуги по достоинству. Благодарю тебя, и да поможет тебе Всевышний в твоем благородном деле.

Я поблагодарил визиря за подарок, попрощался с ним и вышел, как и был – в халате, красных ичигах и тюбетейке.

Те же воины, что сопровождали меня сюда, охраняли меня и на обратном пути. Мера отнюдь не лишняя, учитывая народные волнения в Казанском царстве.

Прохожие, завидев меня в богато расшитом одеянии татарского вельможи, естественно, за него и принимали и начинали кланяться еще издалека.

Кораблик Ахмеда был у пристани. А куда ему плыть? Я-то в Казани, пассажиров нет, больных везти не к кому.

Старый корабельщик искренне обрадовался моему появлению и поинтересовался, как прошло лечение визиря. Впрочем, богатый подарок говорил сам за себя. Получив подтверждающий ответ, он вознес молитву Аллаху.

Через неделю плавания я уже вступил на Владимирскую землю.

Глава IV

Мурза честно дождался меня в городе, а увидев, потерял невозмутимость и кинулся навстречу.

– Ну, как прошло? Жив?

– Как видишь, я живой и вернулся, стало быть – и визирь живой.

– Фу, – вырвалось у мурзы.

– Визирь меня даже подарками одарил – халатом, тюбетейкой, ичигами.

– Хорошие подарки, – цокнул языком мурза.

– Только вот бунтует у вас голытьба под Казанью. Еле ноги унес.

– А воины мои?

– Они во дворце оставались; меня сопровождал десяток воинов визиря, только мало кто остался в живых.

– Да, – нехотя признал мурза, – волнуется народ, жесткая рука нужна.

– Ну что, мурза, прощай! Я свою работу сделал. Визирь, кстати, обещал тебя к себе приблизить, вознаградить.

Мурза приосанился, заулыбался.

Мы пожали друг другу руки – соседям лучше дружить, чем воевать.

Первым делом я направился домой – к Ефросинье, захватив с собой мешочек с золотыми из лекарского дома и скромную котомку, в которой лежали инструменты и подарок визиря.