Бей! Корсар из будущего

Воины остались во дворе, а я пошел за слугой, поражаясь роскоши и благолепию дворца. Полы везде были устланы коврами, так что звука шагов не было слышно.

Перед одной из дверей застыли два татарских воина в начищенных до блеска доспехах.

Слуга постучал и, получив соизволение войти, пропустил меня внутрь, оставшись в коридоре.

В огромной комнате стояла деревянная кровать под балдахином, на которой возлежал упитанный вельможа. Стоявший рядом мальчик без устали работал опахалом из перьев.

Лицо у татарского вельможи было одутловатым, он страдальчески кривился.

– Ассалам алейкум! – поздоровался я.

Вельможа пробормотал невнятно ответное приветствие.

Я опросил его, как мог. Состояние пациента было неважным – видно было, что болезнь запущена.

После осмотра опасения мои подтвердились. Я сидел на низком пуфике и раздумывал – что мне делать? Положение было шатким: делать операцию – болезнь зашла далеко, могут сдать почки; не делать – пациент долго не протянет. В условиях современной клиники таких выходить можно – неделю на подготовку, вывести мочу катетером, поставить цистостому, лекарствами поддержать. А тут? И уйти могут просто не дать.

Я вышел в коридор и велел слуге позвать кого-либо из родственников – желательно старшего сына. С женой разговаривать бесполезно – у него их наверняка целый гарем, да и к голосу женщины кто будет прислушиваться: страна-то мусульманская.

Вскоре подошел сын, статный черноусый татарин в богатых одеждах. Мы зашли в небольшую комнату по соседству, и я объяснил ситуацию.

– На все воля Аллаха! – воздел руки к небу сын визиря. – Делай, что сможешь, и да поможет ему Всевышний. О мастерстве твоем мы наслышаны, и думаю, ты приложишь все свое умение.

Я объяснил, что мне надо. Сын визиря выслушал меня, кивнул.

– Присядь, подожди, вскоре все необходимое принесут.

Спустя недолгое время меня позвали, и в комнате визиря я увидел все, что мне было нужно для операции, – белый холст, посуду в виде маленького ведерка, жбан с хлебным вином.

Мальчика с опахалом попросили выйти за ненадобностью, но старший сын визиря захотел остаться – посмотреть. Ну что же, это его право.

Я накапал настойки опия, дал выпить визирю. Отключился он быстро – организм совсем ослаб.

Я вымыл руки хлебным вином, обильно смочил и обтер операционное поле. Троакаром – подобием толстенной иглы – проколол переполненный мочевой пузырь и еле увернулся от хлынувшей струи зловонной застоявшейся мочи. Ого! Да у него в пузыре чуть ли не литр был!

С помощью сына визиря я поменял промокшие простыни и обтер тело визиря хлебным вином.

Сделал разрез, перевязал кровоточащие сосуды.