Бей! Корсар из будущего

Вроде и немудрящая штука, когда под рукой, а по-настоящему полезность оценить можно, когда нет ее рядом – как сейчас.

Я осушил смятыми холстинами полость, ножницами срезал тонкие стенки спавшейся кисты. Вот теперь можно и ревизию сделать. Через разрез, насколько можно было, осмотрел брюшную полость. Киста исходила из хвоста поджелудочной железы. И как только она сама не лопнула? Одно неосторожное движение, легкий удар локтем в живот – и разрыв неизбежен. Видно, милостив оказался к тебе твой Бог, Пелагея!

Я залез рукой в живот, ощупал осторожно все органы, что не смог осмотреть. Все в порядке, можно убираться из живота. По хорошему – дренаж бы поставить, только где силиконовые или, на худой конец – резиновые трубки взять? – я вздохнул и стал зашивать послойно брюшину, мышцы, кожу.

Пелагея застонала.

– Потерпи, голубушка, все позади уже.

Наложив последний шов, я перевязал живот. Сам вымыл руки. Приоткрыв дверь, крикнул:

– Михаил!

– Чего кричишь, здесь я, рядом!

От неожиданности я аж на месте подпрыгнул. Оказывается, все это время Михаил стоял рядом с дверью.

– Ну как?

– Не хочу загадывать вперед, но пока все хорошо.

– Дай-то Бог!

– Помоги перенести на постель.

Мы перетащили постанывающую Пелагею на приготовленную слугами постель.

– А чего она мокрая такая?

– В животе жидкости много было, я выпустил.

– Ага, понятно.

Михаил открыл дверь и крикнул на весь дом:

– Эй, кто там!

Вскоре вбежали в комнату две служанки.

– Переоденьте хозяйку в сухое и приберите в комнате.

Купец повернулся ко мне:

– Пойдем, пообедаем – дело-то сделано.

– Нет, пока она от лекарства не отойдет, я здесь побуду. Поем попозже.

– Тогда и я не буду, тебя подожду.

– Как хочешь, хозяин – барин. Ты еще вот что – комнатку мне выдели рядом со спаленкой Пелагеи, чтобы я в любой час мог ее осмотреть. Все-таки операция сложная была, тяжко ей, пригляд мой нужен.

– Приготовили уже – как раз напротив будет.

– Вот и славно.

Прислуга осторожно переодела хозяйку в сухое белье, сменила простыни, слуги вымыли полы, унесли стол.

Я сидел рядом с Пелагеей, наблюдая за ее состоянием. Тут момент тонкий есть. Когда пациент от наркоза отходит, его тошнит часто, иногда может вырвать. Помочь тогда вовремя надо, чтобы рвотными массами не захлебнулся. Но нет, обошлось, видно – крепенькая Пелагея была. Отошла, очухалась от опия. Поташнивало немного – и все.

Меня узнала, прошептала:

– Лекарь, ну как все прошло?

– Самое страшное, Пелагея, уже позади. Поправишься – еще бегать будешь.

– Слава тебе, Господи!

Пелагея заплакала.

– А вот плакать перестань, не разводи сырость.

– Больно.

– А как ты хотела? Палец порежешь, и то болит, а тут – живот! Теперь поспи, я еще не раз к тебе зайду.

Я вышел в коридор.