Бей! Корсар из будущего

Подожди, а как же переводилась та надпись?

Я сосредоточился, но вспомнить никак не мог – все-таки здесь, в этом времени, прошли уже годы. Я попробовал просунуть руку в само зеркало, но она натыкалась на гладкое стекло. По-моему, у себя в прихожей я сначала прочитал надпись, а потом прошел сквозь зеркало. Или не читал? Не помню…

Полночи я крутился на жестком рундуке, слушая заливистый храп купцов. Зеркало всколыхнуло в душе прежние чувства. Остро захотелось домой, в свое время, к Наташе. Как она там, без меня? И женаты мы были недолго, да вдруг я непонятным образом исчез. Что она сейчас думает обо мне? В первое время, после переноса в Средние века, я часто вспоминал ее, видел во сне, но с годами, проведенными здесь, образ ее потускнел, и я даже во сне стал видеть ее редко. Стихла, спряталась где-то в потаенном уголке души боль разлуки. А сегодняшняя моя покупка все реанимировала.

Уснул я уже под утро и проснулся измученным.

На корабле вкусно пахло варевом. Команда уже сидела у котла.

Я вяло поел, можно сказать – поковырялся ложкой в миске. Глазастый Ксандр спросил:

– Ты не заболел, Юра? Вид у тебя измученный!

– Нет, просто спал плохо. Вы оба так храпели, что я уснуть не мог, – пошутил я. Но доля правды в этом была.

Купцы засобирались на рынок. От нечего делать пошел с ними и я.

Мы поднимались от порта по узким, кривым и местами крутым улочкам. На ровных местах располагались лишь площади да величественные здания вроде университета или первого банка Италии Сент-Джорджио, основанного еще в 1470 году.

Миновали монастырь иезуитов, навевавший жутковатые ассоциации.

Вот и площадь перед рынком. Что-то на ней народу многовато, и все столпились в одном углу.

С возвышения читал какую-то бумагу глашатай. Купцы хотели пройти мимо, а я решил послушать.

– А пусть его, чего там интересного? – сказал Ксандр в ответ на мою просьбу остановиться и послушать. Однако же я остановился.

Глашатай говорил о болезни сына дожа Генуи – единственного его наследника, и обещал щедрую награду тому, кто вылечит его. Окружающие качали головами: нет, уж сколько врачей у него перебывало – никто не помог. Видно, дожу за него в церкви молиться надо."

"Мне стало любопытно. Что это за болезнь такая, которую вылечить невозможно? А вдруг получится? Меня толкало профессиональное любопытство, и – чего скрывать? – чувство некоторого превосходства, основанное на более глубоких знаниях.

Я догнал купцов и предупредил, что отправляюсь во дворец дожа. Потом вернулся к глашатаю, уже сошедшему с возвышения.

– Я врач, хочу осмотреть сына дожа.

Глашатай коротко бросил:

– Следуй за мной.

Идти было недалеко – дворец Дожей был в центре города.