Бегущая могила (ЛП)

Она старалась казаться незапуганной, но это было нелегко. Разумное “я” твердило, что Мазу разрушена, ее сила ушла, что она выглядит жалко в своей мешковатой толстовке и грязных джинсах, но какой-то ужас, который эта женщина внушала месяцами, все же оставался. Мазу предстала перед ней демоном из сказок, ведьмой в пряничном домике, владычицей мук и смерти, и пробудила в Робин постыдные, первобытные страхи детства.

— Так что же говорит тебе И-Цзин? — смело сказала Робин.

К ее ужасу, на лице женщины появилась знакомая натянутая, фальшивая улыбка. Мазу не должна была улыбаться в этот момент, она должна была трусить и бояться.

— Тун/Отступление, — тихо сказала она. — Сила тьмы восходит. Она предупредила меня, что ты поднимаешься по лестнице.

— Забавно, — сказала Робин, ее сердце все еще стучало. — С того места, где я нахожусь, кажется, что сила тьмы находится в свободном падении.

В тот момент, когда она это произнесла, свет от телевизора на мгновение стал ярче, и она увидела причину уверенности Мазу. Винтовка, до сих пор находившаяся в тени, была прислонена к стене прямо за ее спиной, в пределах досягаемости.

О, черт.

Робин сделала шаг вперед. Ей нужно было подойти к Мазу ближе, чем на расстояние ствола винтовки, чтобы иметь хоть какой-то шанс не получить пулю.

— Если ты сейчас совершишь акт покаяния, Робин, — Мазу впервые использовала ее настоящее имя, и Робин возмутилась, как будто Мазу каким-то образом сделала его грязным, взяв в рот, — и если это будет сделано в духе истинного смирения, я приму его. — Темные, кривые глаза сверкнули, как оникс в полумраке комнаты. — Я бы посоветовала тебе сделать это. Иначе будет гораздо хуже.

— Ты хочешь, чтобы я снова целовала твои ноги? — сказала Робин, заставляя себя говорить презрительно, а не испуганно. — И что тогда? Ты снимешь обвинения в жестоком обращении с детьми?

Мазу рассмеялась. Робин никогда раньше не слышала, чтобы она так смеялась, даже во время радостной медитации; из ее рта вырвалось резкое карканье, всякая притворная утонченность исчезла.

— Думаешь, это самое худшее, что может с тобой случиться? Дайю придет за тобой.

— Ты безумна. Буквально безумна. Нет никакого Утонувшего Пророка.

— Ты поймешь свою ошибку, — улыбнулась Мазу. — Ты ей никогда не нравилась, Робин. Она всегда знала, кто ты такая. Ее месть будет…

— Ее месть будет несуществующей, потому что она не существует, — тихо сказала Робин. — Твой муж обманул тебя. Дайю никогда не тонула.

Улыбка исчезла с лица Мазу, как будто ее ударили. Робин была уже достаточно близко, чтобы почувствовать запах благовоний, который не скрывал запаха ее немытого тела."

"— Дайю никогда не ходила к морю, — сказала Робин, продвигаясь вперед дюйм за дюймом. — Никогда не ходила на пляж. Это все чушь.