Столица беглых

— Той, которая утаила вещи из ломбарда? — оживился Бакрадзе.

— Говорят, это поклеп.

— Кто как говорит. Многие склоняются, что Ядвига взяла. Она жадная.

— А ты откуда знаешь? — вскинулся сыщик.

— Предлагала мне себя в обмен на защиту. Заместо денег! Вот фря…

— А ты?

Туземец неприятно засмеялся:

— Для меня Ядвига старая. А для тебя, я вижу, в самый раз?

«Черт, во что я вляпался из-за своей похоти, — расстроился Лыков. — Зарекался иметь дело с польками. И вот опять!»

— Сыскные считают, что ее оговорили, — стал защищать женщину питерец. — И сделал это тот, кто на самом деле утаил ценности из ломбарда. Ты можешь поспрошать? В своей среде. Тебе скажут то, что не сообщат другим. Это моя личная просьба, не по службе.

Бакрадзе озадаченно посмотрел на коллежского советника.

— В своей среде? Значит, веришь ей?

Тот лишь вздохнул:

— Не знаю. Хочу верить.

— Ой, Лыков! Бабы такие хитрые. Вокруг пальца обведут, и не заметишь как.

Между двумя мужчинами словно протянулась невидимая связующая нить. Маз покачал головой, улыбнулся:

— Да я сам дурак бываю. Иногда такая попадется, что голову теряешь…

Помолчал и добавил:

— Ладно, спрошу. Ты того… уходи через ту дверь. И здешним фараонам ничего не рассказывай, они купленные.

— Даже Аулин?

— Начальник отделения? Про него разное говорят. Больше хорошего, чем дурного. Ну ловит он нас, старается. Служба у него такая. Бьет на допросах. Так в полиции всегда били… Нас, кавказцев, вы мордовать боитесь, мы можем сдачи дать. А русские терпят, их и лупят.

— На чем расстанемся, Георгий Александрович?

Бакрадзе встал:

— Я тебя найду, когда буду готов. А ты учти: Нико опасный. Очень. Если решил с ним схватиться, будь всегда настороже.

— Буду. Ты тоже… один по улицам не ходи.

Мужчины пожали друг другу руки и расстались.

Закончив с мазом, сыщик пошел к другому возможному союзнику. Он подходил к Старо-Сенной площади, когда увидел неприятную сцену. Высокий обрюзгший русак махал кулаками и орал на троих инородцев:

— Я вас, косорылые, в тюрьму засажу! Я председатель отделения «Союза русского народа». Я так не оставлю! Я… эй, городовой, ко мне! Карагасы[28] православного человека обижают!

Лыков подошел одновременно с городовым. Служивый схватил туземцев за плечи:

— А ну пошли в участок.

— Он нам деньги должен, — стал объяснять старший. — Четыре месяца прошло, не хочет отдавать. Шкуры взял, а платить?

— Какие еще шкуры? — еще громче закричал скандалист. — Ты бумаги покажи."

"— Да мы на словах договаривались, — ответил карагас срывающимся от обиды голосом. — Нельзя так жульничать, нехорошо это.

— Городовой! Ты слышал — он меня жуликом обозвал! Меня, потомственного почетного гражданина Петухина-Кошелева! А ну веди их всех к приставу.

Алексей Николаевич развернулся и пошел прочь.