Беглянка

Неслась так быстро, как могла, и остановилась только по центру своей комнаты. Упала на колени и разрыдалась, больше не пытаясь сдерживаться. Лилит плакала вместе со мной, и я не могла остановиться. Изливала из себя тоску и боль потери, медленно сменяющиеся подавленностью и бессильной яростью.

— Натали? — вздрогнула, когда ладони отца обхватили мои предплечья.

Он поднял меня на руки и отнёс на кровать.

— Пожалуйста, не надо, — взмолилась я, вяло пытаясь оттолкнуть его.

Но отец всё равно меня обнял. Сжал так крепко, что я не могла дышать.

— Это ведь ты, да? — указала на кофе-машину. — Ты?

— Если бы ты узнала, не взяла бы…

— Пап… — зажмурилась до рези в глазах и вцепилась в ткань пальто на его груди. — Я не выдержу… Я не могу, папа. Так больно... Почему? Почему, он?! Это несправедливо!

Я сжалась в его объятиях. Сердце, казалось, умерло, разбилось и больше не способно биться. И я не представляла, как соберу эти осколки, откуда найду силы встать, идти дальше. Пока что я могла только изливать своё горе в слезах, отогреваясь в объятиях отца, который давно ушёл из семьи.

— Как бы я хотел уберечь тебя от потерь. Но это не в моих силах.

И не в моих… — прошептала Лилит.

Глава 41"

"В прошлом я никогда не сталкивалась с настоящими потерями. Мне была знакома боль Лилит по убитому Шаксом Генри. Но она не шла ни в какое сравнение с собственными чувствами опустошения, потерянности и тоски. В груди, казалось, образовалась давящая пустота. А сердце по-прежнему не билось.

Ночью почти не удалось заснуть. Я плакала, проваливалась в сновидения, и вновь подскакивала на кровати, разбуженная тревожными образами. Утром с трудом удалось собраться и отправиться в академию. Выглядела я ужасно, бледная, с опухшими глазам. Но находиться в одиночестве и изводить себя болезненными думами было невыносимо. Ведь я до конца не верила, казалось, что это кошмар, и он скоро развеется.

В академии царила мрачная атмосфера. Демоны пробрались на территорию стражей и убили студентов, чтобы оставить предупреждение. Самое ужасное, что оно ни на что не указывало. Убийство скорее было демонстрацией силы, даже издёвкой. От того становилось особенно тошно.

Занятия проходили мимо моего сознания, но хоть преподаватели сегодня никого не трогали, особенно меня. Лилит угрюмо молчала. Смерть Дэниэля пробудила воспоминания о её потерях. Знакомые и друзья сегодня вели себя излишне вежливо, боялись сказать что-то лишнее и тщательно избегали темы произошедшего. Я понимала, что они переживают за меня, но бессмысленно злилась. Даже не на них, на жизнь, на стечение обстоятельств и на себя. Я винила себя в смерти Дэниэля, и ничего не могла с собой поделать. Чувство вины гложило, не отпускало.