Беглянка в Гиблые Пределы

Вернее, пока что хаосова Бёрна, и зашипела возмущённо:

— Отпустите, негодяи!

Увидела довольство на лице дяди и грубо крикнула, наполненная гневом, страхом, желая на самом деле высказать очень много этому гаду:

— А тебе ничего не светит, предатель! Тебе воздастся, даже не сомневайся, умрёшь как шавка, в забвении, и скоро! Ты — позор рода Трейн!

Увидела промелькнувший в глазах гнев, черты лица у дяди заострились, а мне большой ладонью залепили рот, и я замычала возмещено.

Сверху донеслось равнодушно:

— И как я вам её отдам, если вы и удержать её не сможете? Сделка, Трейн, и наш договор. Забирай уже эту тигрицу, а то я уже наелся всего этого. Найди того, кто сможет её удержать. Мне пора уходить, что-то странно пространство дрожит.

И вдруг голос изменился, став жёстким, неприветливым, и Бъёрн отрывисто продолжил говорить дяде:

— Пространство дрожит, Трейн. А не привёл ли ты засаду? Хм, предавший однажды, предаст и дальше. Мало тебе было своего брата. Ты ж ещё свою долю по нашему договору не получил, а уже предал. Думаешь, я теперь отпущу тебя?

Я задохнулась, услышав то, что только что сказал Бъёрн. Меня теперь держала только одна рука, и вторая уже была вскинута на изготовку, и я почувствовала, как магия потекла по его телу. Первый признак приготовленного боевого заклинания.

Я посмотрела в глаза держащему меня Харальду, он был невозмутим, и я вернула взгляд на дядю, отказываясь верить, но спросила:

— Ты? Что ты сделал с отцом? Это ты виноват в том, что он с мамой не вернулся? К семье, ко мне…

В ответ меня полоснул ненавидящий взгляд, и дядя зло выкрикнул:

— И что, если я? Что ты сделаешь, пигалица? А твой папочка меньше бы высовывался. Все продаются, Эмма, не думай, что я один такой. Посмотри на своего договорного жениха, а ведь он Бъёрн. Вот чего на самом деле стоит их слово.

Я почувствовала стылый холод, окружавший меня. Это дар брал верх над Харальдом. Слишком сильно уколол его дядя, явно попав по больному. Ну, Бъёрны всегда были друг за друга горой. А я ведь не была членом семьи.

Когда я услышала вкрадчивый шёпот Харальда, я замерла:

— Закрой-ка глаза, милая, тебе не стоит это видеть.

Я же, наоборот, вытаращилась от неожиданности, поняв, что та самая тёмная, всепоглощающая сила окутывает меня, аж мурашки пошли по всему телу. Она ведь и мне была близка, я ощущала, насколько эта сила родная Харальду, он владел ей филигранно.

Сила не просто так окутывала, она забирала меня в защитный кокон, ощериваясь вовне. Я поняла, что вот сейчас, через пару ударов сердца иглы вечности отправятся во все стороны, и застыла, словно ледяная статуя.

В ответ дядя успел крикнуть зло, схватившись за что-то, висевшее на шее:

— Иглы вечности! Убейте их! Быстрее же! — В конце его голос перешёл на натуральный визг, полный смертельной паники.