Беглянка в Гиблые Пределы

— Я-то прекрасно понимаю, зачем, Эмма…

Внезапно Харальд замолчал, я поняла, по его лицу, что он что-то решил, и не поверила своим глазам, когда он подался ко мне, нежно прикасаясь губами к моим губам. Я застыла, не понимая, что это, какая-то новая хитрость, или…

Сама чуть приоткрыла губы, а мой жених этим и воспользовался, увеличивая напор, потираясь губами о мои губы, и целуя так, словно знакомился со мной, с моим вкусом. Почувствовала себя такой глупой, потому что мне понравилось. И его взгляд, уверенный, ищущий, будто он для себя же хотел что-то понять.

Меня задела его усмешка, и я отпрянула, на что услышала его шёпот:

— Это ещё лучше, чем я думал. Я борюсь с желанием зацеловать тебя и показать, как глубоко ты успела проникнуть в моё сердце. А главное, я понять никак не могу, с чего это я тебя туда пустил. А второе, но не менее сильное у меня желание запрятать тебя, Эмма, там, где ты не сможешь опять что-то натворить, переворачивая напрочь всю действительность, сметая все планы и чаяния остальных. Ну как я тебя пущу туда, где столкнутся такие силы, неужели ты не понимаешь, что я даже из отеля тебя выпускать не хочу?

Я буркнула на всякий случай, чтобы ни у кого не осталось иллюзий:

— Харальд, лагуны у рода Трейн всё равно нет. А ключик к ней, вместе с той, что была обещала Офирам, находился у родителей. Ты это понимаешь?

В ответ я услышала громкий и искренний, но немного грустный смех жениха. А его ответ меня выбил из колеи:

— Какая же ты наивная, Эмма. А ведь ты только что с таким жаром говорила о родителях. Лагуна — это то, что можно и самим найти, особенно собрав достойную команду верных людей. Да, сложно, очень сложно, и нужна большая подготовка, много попыток и это, несомненно, огромные риски. Но что же двигает каждого мужчину на невозможное?

Я шёпотом переспросила:

Знала ли я ответ? Несомненно, ответ я знала.

Это моя судьба решалась сейчас здесь, моё будущее, и мне нельзя было ошибиться. Я моргнула и опустила свой ментальный щит, так привычно защищающий меня всё это время. Был ли подобный щит у сильного и опытного мага смерти? Не смешите меня.

Я сидела, смотрела прямо ему в глаза и ждала его решения. Слова уже были, мне нужны были поступки. И открытая душа. Я хотела прочесть ответ в его душе.

Харальд молча смотрел мне в глаза. Неотрывно, безэмоционально. Ничего на его лице нельзя было прочесть. Вот только и он не прочтёт, пока сам не откроется, не зря я так хорошо училась.

Только взаимное погружение на краешек души друг друга, только доверие.

Я не ошиблась в нём. Да, на краю сознания забрезжило сомнение, что он не откроется, не решится. Дело же не в том, что он обязан был любить безмерно, нет. Но ведь я была почти уверена, что чувства ко мне у него были.

А маги смерти те ещё недоверчивые подстраховщики.