Беглянка (СИ)

Услышав чуть ли не конский топот, она подняла голову и, увидев нас, подскочила и тут же застыла на месте, растерянно таращась своими голубыми, как озеро, глазищами. И пока она не сообразила, что уже все страшное позади и что можно расслабиться, я схватил ее в охапку, порывисто прижал к себе и, не давая себе отчета, просто сделал то, чего требовала душа и тело. Я впился в ее сладкие, податливые губы самым настоящим наглым, жадным поцелуем, который ни по каким меркам не мог походить на дружеский.

Девушка замерла в моих руках. Казалось, она даже дышать перестала, не говоря уже о том, чтобы ответить на поцелуй. А я целовал и не мог оторваться, словно усталый путник, приникший к роднику в оазисе посреди пустыни. Вот та самая химия, которая возникает от прикосновения к предназначенному тебе человеку. К тому, на кого возникает вот такая реакция. Все тело превращается в сконцентрированный сгусток удовольствия, пульсирует и искрится, как оголенный провод. А в районе солнечного сплетения закручивается тугой тянущий комок желания, который опускается вниз и дает уже совсем определенную реакцию.

Я понимал, что поцелуй этот ворованный, что так, нахрапом нельзя, но когда безумно хочется…

Варюшка заерзала, пытаясь высвободиться из капкана моих рук, тем самым приводя меня в чувство. Я с трудом оторвался от безумно сладких губ, и чтоб не утонуть в ее глазах, просто прижал ее голову к груди. Хорошо, что она такая маленькая. «Компактная» - усмехнулся внутренний голос.

- Что это значит? – испуганно прошептала девушка мне в футболку.

- Это значит, что я безумно волновался.

Захотелось шлепнуть ее по попе за ерничанье. Или она на самом деле думает, что волновался из-за Герца? Неужели она не заметила моих голодных взглядов? Неужели не чувствовала того практически животного магнетизма, который возникал, стоило лишь приблизиться друг к другу. Я даже растерялся. Почему я решил, что эта молоденькая девчушка, чистая и неискушенная, может испытывать то же, что и я?

У нее вся жизнь впереди. А я уже немало повидавший и много в чем разочаровавшийся старый волк. Ну, пусть не старый, но в ее глазах тридцатилетние уже старики. А я почти вдвое старше. И теоретически, мог бы иметь такую дочь. Я приводил себе какие-то доводы, пытался воззвать к голосу разума, но все мои попытки разбивались, как волны о крутые скалы. Эта девчушка – мой оазис. Моя отдушина и мой маленький огонек радости. Моя согревающая Варежка. Теплая и уютная.

Задержав в объятиях еще на несколько щемяще сладких мгновений, наконец, выпустил ее.

- Варя, я переживал за вас обоих. И ты не представляешь как. Как вы тут?

Я окинул взглядом поляну, и снова ощутил болезненный укол совести. Возле кострища стояла пластиковая миска Герца с остатками корма.