Беглая невеста его темнейшества

Кстати, откуда ты знаешь этот древний язык? В обычной городской школе этому не обучают.

Вновь испуганно замерла лихорадочно соображая. Подобного вопроса я ожидала, но в самом начале, когда герцог застал меня в запретной секции. Но он ничего не спросил, и я успела расслабиться по этому поводу.

Но теперь от ответа не отвертеться. А про родителей я уже соврала… Вряд ли отец фермер владел древним языком.

Чувствовала себя мухой, влетевшей в паутину. Из которой уже не суждено выбраться. Врать не хорошо, я это всегда знала. Но приходилось, и я придумала очередную легенду из своего прошлого. Герцог сам подсказал мне ответ.

На самом деле ни в какую городскую или сельскую школу я не ходила, как предположил Аррон. У меня было несколько приходящих учителей. А древнему языку меня обучала мать с раннего детства… Когда ее не стало, я уже умела свободно читать на нем и немного писать. Кто же знал, что это мне так пригодится?

Похоже, мама как раз-таки знала.

– Моя школьная учительница владела им. Я была ее любимой ученицей и в свободное от занятий время она обучала меня древнему эльренскому наречию.

– Тебе очень повезло.

Герцог поверил в мою очередную ложь. А я почувствовала, как меня уже тошнит от постоянного вранья. Оправдания в необходимости никак не помогали.

Так хотелось во всем признаться. Рассказать и про коварные планы опекунов, и про нечестных кочевников. Услышать слова утешения, понимания. Увы, герцог явно не тот человек, кому можно было в этом довериться."

"– Не будем больше тратить время, приступим.

Я открыла первую страницу и уже хотела начать читать, как Аррон вдруг коснулся моих волос и аккуратным движением убрал на спину. А потом ловко сдернул чепчик с макушки.

– Мешает, – пояснил мужчина.

Не стала ничего говорить. Только рвано выдохнула и снова уткнулась взглядом в книгу, как на мои плечи опустились тяжелые мужские ладони. Пальцы слегка задевали оголенные участки кожи отчего по телу разошлись мурашки, а следом за ними жаркая волна.

– Спину ровнее, – попросил герцог, – а то мне плохо видно.

В душе поднялась не то волна возмущения, не то чего-то еще. Эмири тоже частенько делала мне замечание по поводу осанки. А я любила читать, свернувшись калачиком на софе. Или скрючившись в кресле, подтянув колени к груди. В таких позах ни о какой осанке и речи не шло.

Но одно дело, когда такие замечания делает мачеха. В ответ только и хотелось показать язык. Другое дело, когда об этом просил такой мужчина как герцог Мортейн.

Выпрямилась, словно мне вогнали в спину шпагу и едва дышала.

А это будет намного сложнее, чем я думала.

За чтением просидели долго. За это время просмотрели несколько занятных книг, и я успела понять, что мой древнеэльренский был лучше, чем у его темнейшества.