Беги, ведьмочка, беги

Что же это за ребенок такой опасный там заперт? Я подергала зачем-то замок, стражники все так же не обращают на меня внимания. Ну и ладушки, я тоже сделала вид, что их не существует.

Тихо поскреблась в дверь, и плач затих. А вскоре тихое всхлипывание раздалось у самой двери.

— Кто здесь? — раздался тоненький несчастный голосок. — Мама, это ты?

— Нет, детка. Я не твоя мама. Почему ты заперта? И почему ты плачешь?

— Кто вы? — всхлипнула девочка.

— Меня зовут Велма.

— А-а-а-а. Я вас не знаю. А вы не знаете, драконы уже прилетели?

— Кажется, еще нет. А ты ждешь их появления?

— Жду. И боюсь.

— Не бойся. Детка. Хочешь, я поговорю немного с тобой? Я, кстати, тоже в своем роде пленница.

— Но ведь вы можете ходить?

— Я не уверена в этом. Я вышла из своей комнаты, но меня не остановили. Не грусти, малышка. Когда-нибудь тебя выпустят отсюда.

— Я этого и боюсь, — опять всхлипнула девочка. — Если меня и выпустят отсюда, то только чтобы наказать.

— За что же могут наказать ребенка?

И девочка вновь разразилась слезами. Ее плач опустился к самой земле, и я решила, что она села на коленки. Я точно также присела возле двери.

— Я погубила человека…

— Ого. И кого же ты погубила?

— У моего брата, оказывается, была любимая женщина…

Что-то вдруг екнуло внутри меня.

— А я велела посадить ее в темницу…

О, мой бог! Да это же та самая девчонка, которая велела заковать меня в кандалы. Она сказала ""у моего брата""? Так она сестра Олиха?! Почему же я о ее существовании не знала?

А почему это вдруг, он должен был мне о ней рассказать? Нас всего лишь связывает договор и постельные утехи. А остальное — это, скорее всего мои фантазии.

Хотя, стоп! Она сказала ""любимая женщина""? Вакуум, вдруг возникший внутри меня, не давал мне вздохнуть.

— И теперь она, скорее всего, умерла. — Девочка опять заплакала.

— А п-п-почему ты решила, что она умерла? Кажется, она жива, — не знаю, почему вдруг я решила сжалиться над этой засранкой.

Девчонка замолчала.

— Это правда? И вы знаете, где она? Она точно выжила?

— Угу, — что еще я могла ей сказать?

— А вы не могли бы… передать ей, что я очень виновата… И извиняюсь.

— Я передам, — вдруг севшим голосом ответила я. — Если она тебя простит, то твой брат тоже тебя простит?

— О, нет. Я так не думаю. Мой брат очень суровый. Он все равно накажет меня. Но… мне сейчас так страшно. А вдруг она, все же, умрет из-за меня?

— Ты сожалеешь о том, что сделала? — почему-то услышать ее ответ вдруг стало очень важно для меня.

— Сожалею. Очень. Просто… — и девочка опять зашлась в слезах. — Просто… я, наверное, такая же плохая, как и мой отец…

Позади меня вдруг донесся шорох. Я совсем забыла о стражниках. Но обернувшись, я встретилась с нахмуренным взглядом Бастиана. Он стоял, скрестив на груди руки и опершись о стену.