Бег

Через мрачные черные дыры вентиляционных стволов в атмосферу края, как джин из бутылки, выскочили сумрачные духи войны. Нет, не той войны, когда воюют солдаты, а эти неистовые души степных кочевников и казаков: с жестокостью, разбоями и убийствами! Все путешественники, побывавшие на Донбассе, отмечают особую жестокость, с которой дрались между собой люди в шахтёрских посёлках."

"Промышленный бум потребовал много рабочей силы, и с отменой крепостного права сюда, на шахты, ломанулись крестьяне Орловской, Курской, Тульской, Тамбовской, Рязанской, Гомельской, Воронежской губерний. Жили в общих бараках по территориальному признаку. Бились стенка на стенку. Из-за пустяка могли зарезать, забить дубинами и т. д.

Человек, приезжающий с патриархальной деревни, оказывался в абсолютно новом мире не только с технической точки зрения, но и уклада жизни, мышления, морали. Житель деревни живёт много поколений на одном месте, рядом живёт родня, отец, мать. В деревне ты на виду, каждый твой поступок будут помнить несколько поколений. Попадая на Донбасс, ты оказывался в мире, где тебя никто не знает, до тебя никому нет никакого дела. Всё на новом месте было временным, неродным. Ты мог жить, гулять, ебулить как угодно — и всем было всё равно! Молодой человек оказывался без опеки родителей, мог тратить приличные по тем временам деньги как угодно и без всякого отчета. Нынешняя Донецкая область была поделена между Областью Войска Донского и Екатеринославской губернией, последнюю называли «Невенчанная губерния». Люди массово сожительствовали друг с другом, не отягощая себя церковным венчанием: сходились, расходились. Многие женщины сожительствовали сразу с несколькими шахтёрами. Многие шахтёры имели семью и тут, и где-нибудь в Курской области. От всех этих странных отношений возникали дети, до которых никому не было дела. Они шли работать на шахту с 11–12 лет, сами зарабатывали деньги, начинали рано жить взрослой жизнью и плевали на своих родителей из-за экономической самостоятельности. Представьте поколение не имеющие ни бабушек, ни дедушек. Настоящая варна-санкара (Нежелательное потомство по терминологии индуизма — Прим. а.).

Немногочисленное местное население, которое вполне официально называли «хохлами», сохраняло деревенский уклад и не шло работать в шахту: боялись работы под землёй. Между приезжими русскими и местными хохлами существовала колоссальная ментальная разница. Писатель Вересаев оставил такие воспоминания, путешествуя по Донбассу в 1890 г.:

«— Ишь, сидят — кивнул он на хохлов. — Глупый же народ — Боже ты мой! Только и знают: «був», «що», «аже»… А спросите, чего на шахту не идут?

— Не привыкли, — сказал я.