Бег

На связь вышел один из наших сидельцев, который сейчас в ополчении:

— Братан! Да мы их тут ебашим! Хуй они что прикурят. Я вчера лично прихуярил троих! А чего я раньше кололся?! Да потому что войны не было! Братан, я понял: война — это моё. Теперь я не хочу колоться — я хочу воевать! Я даже не бухаю… Так, после боевых немного.

— Слышь, связистка, ты заебал там пиздеть. Иди уже сюда, — послышался пьяный голос на заднем фоне. Какой-то шум, звук стаканов.

Похоже, настрой у бойцов оптимистичный. Это успокоило.

Второй раз я запаниковал 16 августа. В этот день укры окружили Горловско — Енакиевскую агломерацию. Попытаются ли они зачистить город?

Тенденция простая: противник всё время наступает. Пока не было такого, чтобы ополчение контратаковало. Начались бои за Ясиноватую, это совсем рядом с Макеевкой.

Пусть уже всё закончится! Лучше ужасный конец, чем ужас без конца!

Я всё сижу… Это было невыносимо!

ОБСТРЕЛЫ

Помимо внезапно пришедшей жары, скудного питания и недостатка воды, главной нашей бедой были всё же обстрелы. За июль — август на территории колонии разорвалось около двухсот различных боеприпасов. Первый обстрел разрушил участок усиленного контроля, с которого на «яму» незадолго до этого перевели людей, а также повредил «трехэтажку».

Промка не работала, но людям всё равно нужно было выходить из подвала и бараков на «помазан» и какие-нибудь хозработы. В нашей части лагеря больше всего снарядов разорвалось прямо напротив моего барака. Там был пустырь и мусорник. Мусор с бараков выносили «обиженные» — у них это было местом тусовки: собирались, пили чай, готовя его на костре. Хотя пустырь был усеян воронками, но, удивительно, при этом никто из «обиженных» не был даже ранен.

Часто «Грады», перелетая зону, попадали в дома вокруг. Те горели, трескалась черепица, а местные жители как ни в чем не бывало стояли вокруг и что-то обсуждали. Рядом бегали дети. Иногда били по террикону шахты Изотова, и там начинала гореть какая-то свалка, окутывая удушливым дымом всё вокруг на несколько дней. Вскоре снаряды залетели в свободской (тот, что за пределами самой зоны) штаб и наш штаб, который находился непосредственно в зоне. Затем ударили по кухне и хоздвору. Опять Милость Божья: в этих местах находится достаточно людей, но и в этот раз никто не пострадал!

Однажды снаряды начали рваться за забором у нашего барака, я вылез глянуть куда прилетело, и вдруг вспышка ослепила меня. Спрыгнул с окна на пол и закрыл голову руками. Танковый снаряд хлестко ударил в барак напротив — дальний. Он попал четко в бетонную плиту над окном: сантиметра 3–5 ниже и он бы влетел прямо в окно.