Бег

Куда же были прилёты — всё, вроде, целое? Заходим в «локалку» трехэтажки и вначале не можем понять где мы: между отрядами исчез забор. Его просто нет. Само здание без единого окна: рамы выпали и валяются рядом. Картинка как из Чечни 95-го. Заходим в подъезд, там из-под лестницы кричат:

— Пацаны! — узнаю Индейца: вместе сидели на СИЗО. Они прячутся под бетонным лестничным проемом.

— О-па-па. Индеец, здорово! Что тут у вас?

— Та что… Пизда… Пацанёнка убило. Говорят, всего лагеря нет.

— Пиздят. У нас только стёкла побило.

— Нас тут под лестницей человек семь. Не успели в подвал забежать: «Град» ебанул! Пока тут сидим, остальные в подвале.

Сквозь вентиляционные окна заглянул в подвал: там был свет и много людей. Подбежал ДПНК Николаич с какими-то зэками и носилками.

— «Двухсотые», «трехсотые» есть ещё? — кричит он в подвал.

— … Короче, ему голову и руку оторвало. Вроде с 7-го отряда… Второй с 1-го: Дима-сварщик.

Забора нет, и мы пошли на 1-й, «козий» отряд. «Градина» упала в «локалку» трехэтажки: от взрыва снесло забор, большой осколок ракеты полетел дальше, и буквально срезал как бритвой крыльцо подъезда. Осколок поменьше залетел прямо в подъезд. Дима-сварщик после первых прилётов вышел собирать осколки. Когда взорвался «Град», он успел забежать вовнутрь, но осколок догнал его и там — карма. Голова разлетелась как арбуз. Тело уже унесли, но кровь и куски мозга стекали по стенам — такое увидеть можно только в фильме ужасов.

Начальство лагеря всё это время куда-то звонило, пытаясь прекратить обстрел. Николаич рассказал, что укры всё-таки заходили в лагерь. Один из них в песочной форме передавал по рации: «15.03! Мы по зоне долбим! 15.03! Как принял?!»

Итак, двое «двухсотых», двое «трёхсотых» и днём ещё двоих ранило. Разведав обстановку, мы перебежками вернулись на 9-й.

(01:00. 22 июля 2014)"

"Среди собравшихся на первом этаже зэков я не увидел пацановс 10-йсекции. «Сто пудов они что-то замышляют», — решил я и пошёл их искать. Поднявшись по взломанному пожарному ходу на второй этаж, я ощутил какой-то беспричинный страх. В коридоре было темно, через разбитые окна тонкая гардина, словно платье девушки-призрака, играла на ветру. Где-то скрипела дверь, на полу валялись битые стёкла и вещи, которые в панике не стали подбирать. Барак словно впитал в стены человеческий страх, и сейчас эта атмосфера давила на меня. 10-я секция была сразу возле лестницы, я открыл дверь: «Опа-па!» Тишина, никого не видно. Вдруг я услышал чей-то шёпот: он доносился от умывальников. Я заглянул туда и понял, что разговор доносится из хозком-наты, где жили «обиженные». Приоткрыл дверь и заглянул: через маленькое окно доходил серый свет с улицы. По силуэту я узнал только Пашу Лисогрыза.