Крысиный бег #3

Охранник на выходе что-то растерянно пролепетал мне, но я даже не понял, что именно. Мысли мои были далеко…

Эля очнулась в такси. Уставилась на меня диким, потерянным взглядом, и я на секунду подумал, что она снова кинется драться. Отчаяние, стыд, паника, боль — целая гамма чувств промелькнула в её взгляде. Она отодвинулась от меня, отвернулась к окну и затихла.

Я попытался обнять, успокоить… Первая попытка была отвергнута, как и вторая. Пришлось действовать силой. Силком притянул её к себе, крепко сжал в объятиях, переждал несколько отчаянных рывков, и только затем она успокоилась, обмякла, и я почувствовал на своей руке её горячие слёзы.

— Всё будет хорошо, Эль…

— Владимир меня возненавидит, Майки! Я ему такого наговорила…

Да? Он умолчал об этом.

— Не переживай! — Вздохнул я. — Он тебя любит. Сильно. Очень сильно! Я поговорю с ним…

— Нужно было убрать в номере. — Тут же переключилась Эля на бытовые проблемы, повернулась, и с испугом взглянула своими голубыми мокрыми газами на меня. — Ты не убрался?

— Не нужно.

— Там четыре трупа! — Шёпотом пробормотала она, и её глаза стали ещё чуточку больше.

— Да и хер с ними!

Ни один аристократ при этом не пострадал. А если и пострадал, то мне насрать — по местным законам, я был в своём праве, если не сильно придираться. Вот и пригодилась Юриспруденция, не зря я её зубрил. А если будут вопросы, пусть ищут меня в Свободных Землях. Как сказал плюгавый Бабакин, наверняка сам не подозревая какую свободу действий мне предоставил — «Вы будете защищены контрактом с армией. Так просто добраться до Вас уже никто не сможет». Вот и славно…

С дядей Вовой я поговорил в тот же вечер. По-мужски, ничего не скрывая и не жалея его. Не уверен, что Эля рано или поздно сама не проболтается об этом, так что лучше так. Или полиция примчится с расспросами, фото и видео доказательствами, и своей трактовкой событий. Узнать исковерканную версию от постороннего — хуже не придумаешь. Пусть знает всю правду и сразу от непосредственного участника.

Владимир рвал и метал, он хотел поднять всех своих людей и снять с Алекса шкуру, не дослушав мой рассказ до конца. Пришлось на него чуточку прикрикнуть.

Он ругал себя самыми скверными словами, за то, что не мог догадаться и понять, что произошло. И винил в этом только себя. Он просил прощения и Элеоноры, и клялся ей в любви.

Охреневшая от такого напора и взрыва эмоций Эля, так и осталась у него дома. Больше Владимир Владимирович отпускать её от себя не хотел ни на шаг. Это и к лучшему.

Я оставил голубков наедине и побрёл домой. Осталось всего два дня до моего отъезда.

Странно это всё. Я со всеми простился, со всеми поговорил, все дела порешал, все вопросы закрыл. Словно прощание с прошлой жизнью, чтобы я мог спокойно пойти в новую.