Красное бедствие

«Если меня оберегают хоть какие-то боги, то самое время вмешаться и подсказать мне, что делать дальше».

Никто не откликнулся, гром не грянул, шепот с той стороны не раздался в голове. Хести никто не услышал. Снова.

Она медленно спустилась на первый этаж и вышла на улицу. Тяжелые мысли не давали покоя, но Хести старалась держаться непринужденно, когда к ней приблизилась одна из сестер.

– Садись в экипаж, – раздался голос из-под капюшона."

"Хести молча забралась внутрь, сестра села рядом. Покачнувшись, экипаж тронулся. Из окошка было видно, что позади тяжело катятся повозки с большими, грубо сколоченными ящиками. Всего повозок было восемь. Выехав за ворота, они следовали друг за другом до перекрестка, а затем разделились. Хести приподняла край капюшона и проводила повозки взглядом.

Они проезжали мимо спящих городков, мимо стоянок пастухов и зеленых пастбищ. Пейзаж мог бы показаться Хести прекрасным, если бы не беспокойство, растущее в груди с каждым мгновением.

Она догадывалась, кого жрицы заперли в ящиках, и ей было мучительно больно от мысли, что эти твари будут выпущены на волю. Ее сестры задумали что-то скверное, что-то, за что невинные заплатят своими жизнями.

Неужели лунный народ не мог просто продолжать жить в мире с людьми? Неужели месть и обещание, данное Богине, – единственная движущая сила ее народа?

Их путь лежал к границе с землями Дома Бурого Лиса – об этом обмолвилась одна из жриц во время короткого привала. Хести пыталась есть, но кусок не лез в горло. Люди, зараженные проклятием Эмпусы, выли и стонали, пытаясь выбраться из ящиков, но охранные печати, начерченные на стенках, ослабляли их.

Не в силах выносить протяжные завывания кадавров, Хести отошла от наспех разбитого лагеря и села под дерево, надеясь побыть в тишине и одиночестве. Ей было неспокойно, она не могла найти себе места: неотвратимость, с которой приближалась граница Большого Дома, пугала ее. Очень скоро они с сестрами должны будут совершить что-то ужасное, что-то, от чего Хести никогда не сможет отмыться.

Ни одна мысль не приносила покоя. Хести закрыла глаза и представила калеку, сидящего за шахматной доской.

Что он будет делать, когда поймет, что ее нет в замке? Если он что-то натворит, ей придется отвечать перед Лаверном. Наставница говорила, что самопровозглашенный император не имеет над ними власти, но он обязательно потребует отчета о делах дорогого братца. И что Хести ему скажет? «Извините, я нарушила ваш прямой приказ, потому что Верховная вас ни во что не ставит?»

Если Лаверн доверяет им, то он полный идиот.

Ее окликнули и заставили вернуться к экипажу. Хести заняла свое место рядом с одной из сестер и натянула капюшон на глаза.