Бедовый. Рубежник

Кощей оказался почти под два метра. К тому же, не тощий, а весьма крепкого телосложения. Я помню, Григорий говорил, что многие рубежники за счет хиста свой облик меняют. Зачастую даже не вполне осознанно. Ну да, кто-то в зале корячится и грудку с рисом ест, а кто-то просто рубежник. Одному все, другому ничего.

В руках кощей держал плоскую каменную табличку, всматриваясь в нее, как в планшет. Я запоздало вспомнил, как мне бес рассказывал про старинный способ передачи информации, который был до телефонов. А чего, здесь абонент не абонент, что ли? Или он не доверяет?"

"Кощей внезапно убрал табличку в карман. Ага, вот этот плоский кусок камня размером с небольшой планшет натурально в карман. Внутренне я понимал, что ничего особенного не произошло. Просто впервые видел, как устоявшие законы физики самым наглым образом игнорировали.

А потом кощей поднял голову и меня обожгло жарким льдом его изумрудных глаз. Я чувствовал себя дураком, который смотрит на солнце. Знает, что нельзя, иначе испортит зрение, но ничего с этим сделать не может.

Незнакомец поколебался и медленно направился ко мне. Шел он неторопливо, сильно припадая на правую ногу. Каждый шаг вызывал гримасу боли на его красивом, но при этом бледном и будто мертвом лице. А я так и стоял, облокотившись на стену дома.

Что я чувствовал? Не знаю, наверное, конец. Хист не кричал, вопил о смертельной опасности. Да я и сам понимал, что этот кощей пришел по мою душу. Хотя видел его впервые в жизни.

Все, на что меня хватило — запустить руку в рюкзак и нащупать нож.

Глава 8

Что там говорят, перед смертью вся жизнь перед глазами пролетает? Наверное, жизнь у меня была так себе. Потому что вспомнились не самые яркие моменты или фрагменты из детства. А как мы с Витьком Костромой дежурили по столовой и после ужина жрали как не в себя сухофрукты из компота.

Помнил, будто вчера было. Ели молча, быстро, компот тек по локтям. А мы, два оголодавших после учебки хорька, жрали так, что за ушами трещало.

Наверное судьба решила, что у меня недостаточно светлых воспоминаний. Потому щедро позволила мне сегодня не умирать.

Кощей прошел мимо, не обратив на меня никакого внимания. Словно Матвея Зорина вовсе не существовало. Хотя, для него так и было. Подумаешь, дурной ивашка с одним рубцом, мудро прикрытый кулоном. Так капитан корабля вглядывается в идиота на надувном круге, который оказался в открытом море.

А еще я запоздало понял, что не смог бы ничего сделать. Потому что отмер только тогда, когда кощей удалился шагов на двадцать. Медленно, все так же хромая.

Я же стоял, прижав рюкзак и нож к груди. И обтекал потом. Не потому, что было слишком душно. Хотя это тоже. А от ощущения чужого хиста, который обдал жаром.

Незнакомец уходил неторопливо. По-другому он не мог бы из-за своей больной ноги.