Бедовый. Рубежник

Впрочем, Григорий о судьбах русской литературы беседовать не собирался. Больше всего тот сокрушался исключительно о концовке собственной биографии.

— Нет, хозяин, не удастся отсидеться, — обреченно вздохнул бес.

И я понял о чем он. Точнее, еще не мог до конца сформулировать, скорее почувствовал, а следом осознал.

Словно все краски мира, весь дневной свет и запахи собрали в одном месте. Сконцентрировались прямо на нашем пути, которым мы не смогли закончить. И именно там материализовался он. Местный божок, для которого что нечисть, что рубежники являлись не более, чем смертными.

От него не веяло средоточием силы или хиста. Потому что весь лес был его промыслом, любой сучок, шишка или отломанная ветка в мгновение могли стать смертельным оружием. Крохотная белка оказалась способна обратиться в бешеную фурию и перегрызть тебе горло. Стоило хозяину здешних мест поманить пальцем.

Только сейчас я понял, почему Большак, который превосходил меня в силе и опыте и не предпринимал попыток навредить лешачихе и держался от нее подальше. Даже после того, как она увела «его» мальчишку. Практически, нанесла смертельную обиду.

Нужно быть полным придурком, чтобы катить бочку на лешего в его владениях. Или рубежником с явным отсутствием опыта и не в меру развитым чувством справедливости. Который решил спасти мальчишку и наплевал на все остальное. Правильно говорят, благими намерениями вымощена дорога в ад.

Когда свет рассеялся, а краски потускнели, я обнаружил шагах в двадцати от себя мужика. Ростом до самых высоких деревьев он не доставал, широк в плечах не оказался. Да и что-то мне подсказывало, что девятиэтажку тоже мячом не перебьет. Потому что мужик был самый обычный, среднестатистический, если не сказать большего.

Не окажись у меня хиста, я бы принял его за человека. Простое широкое лицо, нос картошкой, редкие, с проседью, волосы, зачесанные на бок. Даже борода короткая. То ли не росла, то ли в лесной барбершоп ходил. Крепенький, но с явными признаками намечающегося животика. Хотя руки мозолистые, рабоче-крестьянские. Видно, что мужичок, что называется, от сохи.

Одет тоже совсем не так, как я представлял. Никаких лаптей, рубах до пупа, кушаков. У него даже туеска или короба за плечами не было. На них затертый, словно бесконечно стиранный пиджак на размер больше. На ногах широкие, старомодные штаны, обут в треснувшие сапоги до колен.

Он походил скорее на деревенского мужика. Тот только что починил древний трактор, а теперь отошел в сторонку, чтобы опрокинуть в себя законные двести грамм. А никак не на хозяина леса, которого слушается все зверье и боится нечисть.

Вот только взгляд. Он не мог обмануть. Наверное, примерно такой же у новгородского князя. Или того, кто привык всю жизнь повелевать и не терпит отказа.