Бедовый 8. Второй кощей

В чем был плюс «мягкой воды» — никакого похмелья не обнаружилось. С другой стороны, мы и выпили немного. Основной удар принял на себя Анфалар, да хранит его Скугга от всех неприятностей, включая Алену.

Завтрак состоял из остатков вчерашних разносолов. Хотя вру, хлеб Момой достал свежий. Лео, как и я, был не в настроении говорить. Разве что кивнул, когда понял, что я доел. И мы, не сговариваясь, встали и покинули дом Анфалара.

Скугга на рассвете ничем не отличалась от Изнанки в любое другое время. Разве что вокруг было чуть светлее. Стражники проводили нас молчаливыми взглядами, кивнув на прощание, и мы покинули Фекой.

— Ты как, готов полыхнуть в случае чего? — спросил я Лео, еще раньше почувствовав запах горючего от одежды Дракона.

— В любой момент, — ответил он.

Найти кощея оказалось не так уж и сложно. Сначала мы шли в сторону костров, которые я видел вчера. А когда хисты стали различимы, я просто выбрал самый сильный из них. И не прогадал."

"Встречать нас вышел лично он. Встал впереди невысоких шатров, подняв руку лучникам, которые уже держали нас на прицеле. И те вроде как успокоились. Наверное, лишь на время.

И тогда я понял, почему Анфалар говорил о проклятом рубежнике с таким испугом. Потому что ко мне вышел не человек, а ходячий уголь. Вся его кожа состояла из многочисленных мелких черных шрамов, а цвет глаз и вовсе был рубиновым. Он напоминал не человека, а какую-то ожившую мумию, которая весь год меняла беспрерывно тонеры в принтерах. И, несмотря на худощавую комплекцию, от кощея веяло опасностью. Хотя никаких угроз в поведении он не проявлял.

— Приветствую, — бодро кивнул я, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Меня зовут Матвей, по прозвищу Бедовый. Я пришел из Фекоя, чтобы поговорить.

— Ты не из этих мест, Бедовый Матвей, — сказал вполне нормальным, вполне приятным голосом Уголек. Ему бы диктором на радио быть, а не по пустынным землям Скугги шляться.

— Да. Но даже в моем родном мире принято представляться перед началом разговора.

— В этих землях меня прозвали Бедлам.

— Видимо, это прозвище. А имя?

Сам не понимал, зачем я так упорствовал. Словно чувствовал, что в этом кроется какой-то скрытый смысл. Или просто не хотел переходить к цели своего визита.

— Обычно на Скугге прозвища достаточно. Но если иномирцу так угодно, можете звать меня Рехон. Такое имя мне дали при рождении родители, да хранит Скугга их память.

Наверное, все мои эмоции были написаны на лице. Потому что Уголек недоуменно изогнул собранные шрамы на том месте, где у обычного человека должны были быть брови.

— Что тебя удивило, Бедовый Матвей?

— Твое имя. Так уж получилось, что мне о тебе много рассказывали.

— И кто же тебе рассказывал? — будто даже серьезно спросил кощей.

— Твой отец.