Бедовый 8. Второй кощей

В глазах Великого Князя теперь плескалось столько черного безумия, что даже такой опытный и старый крон как Вредитель невольно поежился. Осколок, кощей и фамильная печать. Адский коктейль, который может совладать даже с кроном. А, судя по всему, ныне Великий Князь был намерен только карать.

— Ваше Величество…

— Осколок! — потребовал правитель.

— Сейчас лучше всего…

— Просто дай мне этот гребаный Осколок!

Рука Святослава дрожала, как у забывшего похмелиться пьяницы. А сам он предстал больным от нервного истощения человеком. И тогда Алексей Вредитель опустил глаза и отрицательно помотал головой. Он знал, что иногда ради общего блага даже правителю нужно отказывать.

Вот только не ожидал того, что произойдет после. Боль от заклинания перебила дыхание и оставила глубокие порезы на груди. Вдвойне было обиднее от того, что когда-то он сам показал формулу Когтей Святославу.

Впрочем, следующую атаку он уже встретил во всеоружии. По-драконовски. Его способность создавать Огненный щит была как нельзя кстати. Все заклинания, которые Святослав обрушивал на него, разбивались о невидимый купол.

И Князь, несмотря на внезапную лихорадку безумия, изменил тактику. Он перестал пытаться пробить защиту Вредителя, вместо этого поместив свою руку в печать. И стал загребать энергию прямо оттуда. Невероятное по глупости действие. Невероятное по силе решение.

Сколько было там магической энергии — одному лишь богу известно. Однозначно меньше, чем в Осколке, но все же очень много.

— Ваше Величество, одумайтесь, — пытался воззвать к благоразумию крон.

Он бы мог еще все простить. Включая капающую с груди кровь. Однако Святослав отказывался прислушаться к голосу разума. Крон медленно, вдоль стены, добрел до выхода, но тут обнаружил неприятную новость. Великий Князь закрыл проход, не собираясь выпускать его отсюда.

— Осколок! — повторил он.

— Нет, — твердо сказал Вредитель."

"И тогда Святослав ударил вновь. Даже по немногочисленным деталям было видно, что правитель не готов к мощи, какую давала кощеевская сила и фамильная энергия, которой здесь оказалось подчинено все. Ногти на опущенной в печать руке потрескались и расслоились, кожа сморщилась и потемнела, некогда красивое и гордое лицо осунулось, заострилось.

Но и эффект превзошел все ожидания. Зазубренная стрела или нечто, напоминающее знакомое заклинание, пробило щит, и плечо крона взорвалось болью. Словно по нему ударили чеканом и раздробили на части.

Кто знает, будь мука не такой сильной, может, крон попробовал бы сдержаться. Или, если бы Алексей внезапно не вспомнил прошлый раз, когда его щит смог пробить собрат по Ордену, удалось сохранить хладнокровие. Однако теперь, на рефлексах, не думая о последствиях, Вредитель ударил наотмашь.