Бедовый 9. Царь царей

Хотя мы все же за несколько веков определенным образом разогнали инфляцию.

Если честно, экономические вопросы заботили меня в самую последнюю очередь. У Моти Зорина как бюджет всегда строился почти как в песне: «Если есть в кармане пачка сигарет — значит, все не так уж плохо на сегодняшний день». С той лишь разницей, что я не курил, но очень любил вкусно поесть.

Затем Зак повел меня к лесам, показав, где и над чем сейчас работают чуры. Только теперь я разглядел, что доски образует над поверхностью Оси нечто вроде купола с широкой площадкой и люком посередине. Оттуда при желании можно было дотянуться до святая святых — Средоточия. Правда, думаю, делал это только Закланец.

Еще он разрешил заглянуть в одно из ведер, чтобы поглядеть на расплавленное лунное серебро. Разве что не подпустил к котлу и верхотуре. Я на какой-то момент даже про Кусю забыл, так было интересно посмотреть, как тут все устроено. Только когда грифон стал облизывать пальцы, я задумался об истинной цели нашего визита сюда.

— Так что вы хотите от меня? — спросил я у Зака.

— Не столько от тебя, — загадочно ответил чур, поглядев Куссандера. — Первый раз встречаю грифона, который так близок с человеком.

Я не стал разочаровывать Зака, что цена этой близости четыре сотни рублей за две большие шавухи. И то, что мои руки до сих пор ею пахли. Это еще хорошо, что Куся не бросился на пятно в районе груди. А то Зак подумает, что нас связывает нечто больше, чем просто дружба.

— Яснее не стало, — ответил я."

"— Пойдем, верховные головы трех миров уже собрались и ждут тебя, чтобы поговорить.

Он вновь заторопился, теперь направившись прочь от Оси. При этом постоянно оглядывался, но не на меня, а на ослепительно белый столп материализовавшейся энергии. Видимо, вдали от Оси Зак чувствовал себя очень некомфортно.

Зато стало окончательно ясно, что мы действительно где-то под землей. Скоро своды, которые прежде едва угадывались, начали нависать все ниже, напоминая крутой спуск в океан. И вот в какой-то момент я поймал себя на мысли, что до причудливо развернутых в разные стороны сталактитов чуть больше пятнадцати метров. К тому же, они оказались не какого-то мрачного коричневого или темного цвета, а пронзительно голубого. Почти даже прозрачного, словно свисающие куски льдин.

Мимо, журча и будто разговаривая на незнакомом языке, пробежал ручеек с матово-белыми, непрозрачными водами. Только у меня не создалось ощущение, что это местный завод сливает химозу. Скорее вспомнились сказки из детства про молочные реки и кисельные берега.

А еще мне почудилось где-то неподалеку тихое пение птиц. Непохожее на наше, будто пернатые о чем-то ожесточенно спорили. И я с недоумением поглядел на Зака.

— Ось — это жизнь.