Бедовый 9. Царь царей

Но если он будет гореть на костре, то я с удовольствием подкину дровишек.

— Наверное, поэтому у тебя и нет друзей.

Инга ничего не ответила, махнув рукой и давая тем самым понять, что на этом разговор закончен. А я поплелся домой, где обнаружил довольно интересную картину.

Многострадальный забор, который некогда снесла Куся, а теперь окончательно повалил на землю свистун из Твери, ратники воеводы постарались поставить обратно. Там, где это представлялось возможным. И вот именно возле него, иллюстрируя картину «простой деревенский парень в свитшоте пришел на свиданку к любимой», стояли Рехон с… Зоей. Они не просто стояли, но еще и разговаривали. Скажу больше, Зоя… смеялась.

Всем известно, что лакмусовой бумажкой женской симпатии является смех. То есть если вы порете жесточайшую чушь, а ваша собеседница смотрит с горящими глазами, то все, можете тащить ее в загс, пока это наваждение не прошло."

"Я даже попытался вспомнить, сколько раз в своей жизни смог рассмешить Зою. И не сказать чтобы у меня так легко получилось. А тут иномирец, который до сих пор не знает все нюансы нашего быта, вдруг выступал с сольным стэндап концертом. У меня внутри неприятно кольнуло. Это была даже не ревность, скорее какое-то уязвленное самолюбие.

— Зоя, иди, пожалуйста, в дом.

Все игривое настроение с девушки слетело, как незавязанные плавки при нырянии с вышки. Вот посмотрела она на меня, точно как жертва домашнего насилия на на абьюзера. Или как я гляжу на Гришу, когда он в очередной раз накосячит. Зоя сдержанно попрощалась с Рехоном и быстро пошла в дом. Судя по плотности сжатых губ, разговаривать со мной сегодня не будут. А может, и завтра.

— Тебя пытались убить, — проговорил Рехон, рассматривая свои ногти.

— Спасибо за вывод, капитан Очевидность. Какие еще ты сделал наблюдения?

— У тебя разлад с твоей женщиной.

— Она не мо… С чего ты решил?

— Я вижу. Если тебе нужна какая-либо помощь, просто скажи. И я сделаю.

— А взамен мне надо будет сказать, где твой отец, так?

— Да, — даже не пытался отнекиваться Рехон. — А еще мы станем друзьями.

— Ко мне так в друзья даже телефонные мошенники не набивались. Мой ответ ты знаешь, счастливо.

— Я привык добиваться своего, — услышал я уже в спину. — И не отступлюсь.

Я тяжело вздохнул. Как достали эти целеустремленные и амбициозные рубежники. Их будто зумеры покусали. Не успеешь с одним разобраться, как всплывает другой.

Пара десятков метров до дивана показалась марафонской дистанцией. И только упав на него, я тяжело выдохнул. Если честно, сил не осталось, чтобы обдумать происходящее. Более того, даже взгляд невозможно было на чем-то сфокусировать. Полная прострация.

Зато именно в таком состоянии я вновь вошел в тот самый «режим выбора», который ощутил под воздействием песни кощея.