Бедовый 2. Специалист по нечисти

— Гриша, а что, если кто-нибудь найдет все это?

Я даже представил счастливых бездомных, которые обнаружат шесть ящиков водки и закуску. Мне кажется, они тут упьются до смерти. Надо как-то обезопасить чужан от столь опрометчивого шага.

Свой хист я, понятное дело, тратить не собирался. Хватало наличия двух печатей, о которых я не забывал ни на минуту. Потому что мало того, что по прежнему не свыкся с существованием магических прибамбасов, так они еще и невероятно раздражали. Будто порезал ладонь и вспоминаешь об этом только когда что-то берешь в руку.

На мое замечание Григорий показал пальцами «ОК». Мол, не волнуйся, все будет в лучшем виде. А после оторвал клочок волос, что-то пробормотал и дунул. Волосы упали на бетонный пол и уже там превратились в мелких рыжих муравьев. Которые торопливо облепили все мною купленное, да так и замерли.

Я даже поймал себя на том, что против воли хочу отвести взгляд. Думаю, чужане, если и заберутся сюда, то и вовсе даже в эту сторону не посмотрят. Ого, вон че Гриша умеет. А то все про сны, да дурацких крыс говорил.

— Как ритуал называется? — спросил я его.

— По-разному, — отозвался тот. — Но это не ваша рубежная забота. Наша магия, бесовская.

На том я и отступился. Давно заметил, что существует основное противостояние — рубежный мир против чужанского. Вот только когда проблемы людей отступают на второй план, выясняется, что и среди нас нет общего единства. Оказывается, что рубежники отдельно, а нечисть отдельно. Да и среди последней хватает своеобразных каст. В сложный я мир попал, многогранный.

А потом Григорий меня покинул. В хорошем смысле, понятное дело. В один из дней он заявил, чтобы я не поминал его лихом, да лишний раз не звал. И отчалил.

И тут выяснилось, что я даже привык к этому балбесу. Вроде как он вечно мне мешал жить. Но без него как-то стало внезапно пусто и скучно. Никто не пьет с утра на кухне, не бурчит, не путается под ногами. Словно твой нерадивый ребенок вырос, женился и съехал от тебя. И все, что остается — лишь ходить в церковь и ставить свечки за здоровье и терпение его жены.

Пока беса не было, я занялся насущными делами. А именно — поставил на учет Зверя. Само собой, через человечка Антохи, вертлявого и суетного дедка.

А после стал изучать место, в котором живу. Пешком добрался до стационарной батареи ПВО времен Великой Отечественной. Последний раз здесь был пацаном, вместе с Костяном и его отцом.

И еще дошел до яхт-клуба «Фаворит». Поглядел издали на скучную жизнь богатых господ, зевнул и вернулся обратно. Вот ведь, делать людям нечего, чем мерзнуть на холодном ветру.

Однако на второй день моего вынужденного одиночного пребывания, случилось удивительное знакомство. И виной всему стало мое колоссальное «везение».

Я гулял по СНТ, осматривая дома.