Бедовый 2. Специалист по нечисти

Да и многочисленные удары по голове не способствовали улучшению состояния. Сейчас, батюшко, еще секунду. И вот тут леший удивил.

— Беги, Матвей! Спасайся!

— Я помогу! — крикнул, правда, сам не поверил своим словам.

— Уходи!

Что-то нечеловеческое послышалось голосе лешего. Нет, он и так был не человеком. Какая-то неведомая сила, скорее угроза. Здесь был и ураганный шум ветра, и сметающий все на своем пути селевой поток, и погребающий все под собой оползень. Такого нельзя было ослушаться.

Хорошо сказать — спасайся. А куда именно бежать? Хоть бы карту какую-нибудь выдали. До места спасения — восемьсот метров, нужно пройти мост и повернуть к часовне. Да и как-то не по-людски это. Русские не сдаются и все такое.

Я обессиленно выронил нож и рука сама собой оказалась в кармане. Будто бы хист мне что-то подсказывал. И в пальцы впилось нечто острое. Я вытащил осколки на свет и удивленно смотрел на сломанную ракушку, которую передала Вера. Вот, значит, что хрустело, когда вурдалак пытался порвать меня когтями. Что за бедовый, даже этот артефакт похерил!

Или… Как раз наоборот? Ведь русалка не сказала, как именно им пользоваться. Вдруг, это и был своеобразный одноразовый метод призыва.

Врановой в этот момент будто что-то почувствовал. Рубежник теперь располагался в каких-то десяти метрах от лешего. Но вдруг повернулся и вытянул руку по направлению ко мне. В которую тут же с упорством бультерьера, защищающего хозяина, вцепился Митька. Все же нашедший в себе силы для финального рывка.

— Беги, дяденька! — И видя, мое колебание, добавил.

Но я не хотел уходить. Нет, неправильно все это. Не по-людски, если можно говорить так про нечисть. Да и нет тут никакого разделения — нечисть, люди. Либо ты дружишь и стоишь за остальных, либо нет. Поэтому я шагнул. Но не к воде, а по направлению к Врановому. Помирать, так с музыкой.

— Матвей!

С лешим приключилось что-то нехорошее. Точнее, с тем мужиком, которого я знал. Это существо ныне представляло нечто другое. Древнее, пугающее, меньше всего похожее на человека.

Ростом леший стал раза в три больше, да тело его изменилось, изломалось под действием чудовищной силы. Древний дух превратился в жуткую громадину, будто чувствуя предсмертную агонию. Однако гнев его был направлен не на противника, а не единственного друга.

— Беги!

Все было в его приказе. Отчаяние, гнев, сила. И я сам не понял как, и главное — зачем, ноги понесли меня к воде. Я попытался уцепиться по пути даже за машину, но руки стали ватными. При этом каждое движение отдавалось чудовищной болью по всему телу. Хист пытался латать дыры, но тех было так много, а промысла так мало, что и это казалось бесполезной попыткой.

Однако я все же добежал до берега и буквально упал в воду.