Бедовый 10. Ларь

— Как и тебя, на леваке. Только с тебя он денег хотел поиметь, а со мной сложнее. У меня хист особый, как и ведунский дар. Вот он и сделал предложение, от которого нельзя отказаться. Пришлось мне устраиваться к нему в «Мытарский стол», помощником. На деле же — проверять всех, кто врет.

— А вы так можете?

Антон смерил меня надменным взглядом. Причем, не снижая скорости, как в голливудских фильмах, когда водила смотрит на собеседника минут десять, совершенно не думая о дороге.

— Понял, понял, можете. Там перекресток!

Старик вновь поглядел на улицу, и очень вовремя, потому что перед нами вырос какой-то навороченный «китаец».

— Понакупят ведер!

Внезапно Антон резко ударил по тормозам и завернул в один из дворов, встав перед разрисованной дверью. Надпись рядом гласила «Queens». С другой стороны висела вывеска «Большая Пушкарская, 6».

— Это что, какие-то княжеские казематы?

— Бог с тобой, какие казематы? Бар. Один из лучших на Петроградке. Должен же я проставиться перед тем, кто фактически освободил меня от рабства. Спасибо тебе, Матвей.

Мало того, что хист стал медленно наполняться, я почувствовал, что кощеевский дар пополнился еще одним персонажем. И улыбнулся. Значит, мой волшебный протухший чай все-таки сработал.

Глава 9

Я даже не заметил, как передо мной вырос бокал пива, а рядом появилась главная причина спора филологов обеих столиц — шаверма. И что наиболее интересное, у меня даже мысли не возникло, что первая половина дня не самое лучшее время для утоления жажды. За сегодня я столько натерпелся, что осушил сразу большую часть бокала, с удовольствием ощущая горчинку. Так невольно начнешь разделять жизненную концепцию Гриши: с утра выпил — весь день свободен.

— Хорошо? — спросил Антон.

— Хорошо, — честно признался я.

А что тут скажешь? В баре было пусто, негромко мурлыкала приятная музыка, да еще пиво. Я вообще как-то давно заметил, что пиво улучшало многие вещи. Меня, правда, немного смущало, что Антон тоже злоупотреблял пенным напитком. Больше того, почти допил свой бокал. Нет, понятно, что у рубежников свои правила, но «синих» за рулем я не одобрял.

— Так, значит, вы правдоруб? — спросил я.

— Меня называют чуть по-другому. Но суть ты уловил.

Этот рубежник вызывал смешанные чувства. С одной стороны, я испытывал к нему искреннюю симпатию, с другой, не до конца мог расслабиться в его присутствии. И не только из-за ведунской способности распознавать ложь. Так бывает, когда оказываешься в рваных (не по моде, а просто испорченных) джинсах возле королевы красоты, облаченной в вечернее платье. Осознаешь собственную неуместность, что ли.

Дело тут, конечно, было не в красоте.