Бедовый 10. Ларь

Значит, дело все же в везении. А если мне не прет в каких-то мелочах — выходит, начался откат. И если идти по логике дальше, скоро Вселенная обратит на меня свой шаловливый взор.

Надо ли говорить, что я угадал? Можно сказать, что у законов Мерфи нашлось практическое воплощение. Потому что стоило мне подняться, как я замер, глядя на рубежника, которому в условиях метели можно было бы поставить пять по маскировке. А как еще разглядеть светло-синего гиганта на фоне белесой мглы.

Казалось, за время нашей разлуки, Стынь стал больше. К нему не действовал мужское оправдание: «Что-то тут холодно». В этом я был уверен, потому что крон не считал нужным прикрываться.

Да что там, черт с мерами приличия — он получил рубец. В мире, где подняться по ступеньке кощейства представлялось чем-то немыслимым, Руслан со своим кронством шел семимильными шагами. Интересно, как ему это удалось — он заморозил всю Скуггу? Едва ли, тогда бы я сразу превратился в кусок льда.

Однако полуголый великан с голубой кожей, больше всего напоминавший доктора Манхэттена, внушал не просто страх — какой-то потусторонний ужас. Только сейчас я понял, что мои зубы отплясывают чечетку. И совершенно точно не от холода. Стоило ли сбегать от Царя царей, чтобы умереть здесь?

— Помнишь, о чем я тебе говорил⁈ — пророкотал Стынь.

Вроде слова были практически такими же, как в незабвенных «Джентльменах удачи», а вот итог вышел совершенно другим.

Мне показалось, что это говорил не человек. Сель спустился с гор, принеся с собой эти звуки, или метровые волны выбросили их на берег. У меня невольно подкосились ноги. Думаю, не будь здесь девчонок, я бы вообще пустился наутек. Словно у этого плана был хоть какой-то шанс на успех. Что стоит крону догнать кощея?

— Помнишь? — повторил Стынь.

Все, на что меня хватило, — лишь кивнуть. Потому что язык предательски прилип к гортани."

"Крон развел руками, давая понять, что он не виноват в том, что именно сейчас произойдет. А потом тяжелой поступью направился ко мне.

Каждый шаг представлялся гвоздем, который вбивают в мой гроб. Я ощущал себя крохотной змейкой перед старым опытным факиром. Какое там биться, мне было страшно даже просто противиться воле Стыня. Казалось, такой власти надо мной не оказалось и у Царя царей. Или все дело в том, что я уже значительно потратился по хисту?

Я бы хотел сказать, что все закончилось в самый последний момент. Как в фильмах, когда красный провод на бомбе режут за секунду до взрыва. Однако нет, все случилось задолго до того, как один из самых сильных рубежников многих миров добрался до меня.

Длинное крепкое копье, просвистев, пробило насквозь плечо Стыня. Мы даже оба на миг застыли от изумления.