Бедовый 10. Ларь

Учитывая, что прямо перед кружалом я нашел валяющуюся серебряную монету, мне достаточно было взглянуть на хозяина трактира. Что я и сделал.

— Что за чай ты мне дал? — спросил я.

— Понравилось? — довольно улыбнулся Василь. — Я давно придумал, но все не знал, кому лучше дать попробовать. А тут ты, Бедовый.

— Что это за фигня?

— Четырехлистный клевер, настоенный на лепреконском золоте. Не думал, что получится. Я назвал его зелье удачи. Единственное, должен быть какой-то побочный эффект.

— Хрен с ним с побочным эффектом. Еще сделаешь?

— Легко. Пять серебрянных за чайник.

— Два же было! — возмутился я, но тут же опять понизил голос.

Наш диалог и так привлек ненужное внимание соседних столов. А сидящие за дальним тверские, те самые Агата и толстячок, вообще не сводили с меня глаз, как только я появился в кружале.

— Это пробная версия. Я же не знал, что получится.

— Жук ты, Василь. Идет.

— Тогда щас заварю. Тебе с собой? Тут и термос где-то был

— Я надеюсь, что за него ты серебро брать не будешь.

— У меня же все-таки есть совесть, — расплылся в улыбке добродушный хозяин кружала. — Мы, русские, друг друга не обманываем.

Я повернулся к рубежникам. Пока есть удача, надо ею пользоваться. К тому же мне и правда нужен защитник — опытный рубежник из числа тех, кто не будет спать и видеть, как я корчусь от смертельных судорог. Печатника я отмел сразу, Асю чуть погодя, она вроде нормальная, но я о ней решительно ничего не знаю, а вот Моровой мог подойти.

— Федя, дело есть. Будешь моим защитником на этом процессе?

Я даже скрестил пальцы под столом. А что? Вдруг действительно прокатит. Чем бог не шутит, пока черт спит. А этот волшебный чаек, судя по всему, как раз усыплял рогатого, который отвечал за мое невезение.

— Почему бы и нет, — неожиданно согласился Моровой. — Только мне надо знать все, что произошло, чтобы понимать суть процесса.

Ну, хотя бы понятно, почему он дал добро. Так Федя узнает из первых рук, что именно произошло возле моего дома. Нет, он был среди тех ратников, которые уносили тело. Однако беседовал я лишь с воеводой.

Поэтому я без всяких недомолвок рассказал свою версию. То есть не правду, конечно, а только то, что должны были слышать рубежники. Даже не смущался Печатника, который ловил каждое слово. А что? Мне эта ложь вообще ничего не стоила.

— Звучит как стопроцентно выигранное дело, — подытожил мой рассказ Моровой. — Тверским надо бы было виру просто заплатить. Или повесить всех собак на того сумасшедшего кощея и отказаться от него. Не боись, вытащим тебя. А ты, глядишь, этого не забудешь, да Матвей?

— Не забуду, — кивнул я.

Хотя лично я знал, почему тверские все это затеяли. Чтобы потянуть время. А еще убить мою Кусю, засранцы. Но ничего, мы повоюем.