Бедовый 8. Второй кощей

Как я мог про это забыть?

— В общем, я тебе все показал. Послезавтра вэтте собирают караван в Выборг из Хамины. Две машины.

— У меня свои связи, — уклончиво ответил Следопыт. — Когда они выедут, мой человек позвонит. А я позвоню тебе. Ты же сделаешь все основное. Приедешь, дождешься и заберешь.

— Понял, принял, — ответил я, сдерживаясь, чтобы не вмазать Вите. Но ничего, за меня Прошка отомстит. Со временем. Мне так почему-то казалось.

— Артефакты делим пополам.

— Две трети моих, одна твоя, — возразил я. И прежде, чем Следопыт открыл рот, добавил. — Если не согласен, давай разъедемся. Торговаться я не буду.

Витя много что мог сказать. Но не стал. Понимал, что находится в патовой ситуации. Лишь кивнул, после чего мы заключили договор и поручкались. Правда, это были не все пакости от моего стола Витиному. Доехав до Большого Поля, я остановился на обочине.

— Поймаешь попутку, мне тут заехать кое-куда надо.

Витя опять промолчал и согласно кивнул. Да и что ему напрягаться — просто руку поднял, хист выплеснул — и выбирай авто на свой вкус. Я же свернул с трассы в ближайший магазин, взяв плетенку с маком, слойку с яблоком и прочую сдобу. Конечно, все упаковано в фабричный целлофан и не чета тем свежим кренделям, которые я привозил лешему раньше. Но тут уж не до жиру. Чем богаты.

До нужного пня я мчал так, словно от этого зависела собственная жизнь. Зато когда остановился, долго не решался выйти. Будто боялся грядущего разговора.

— И чего мы сс… здесь делаем? — наконец пришла в себя Лихо.

— К старому другу приехал. Ты не против, если посидишь в машине?

— Сс… — многозначительно прошипела Юния. Я же счел это за «да».

Сам же вышел из авто, подошел к пню и стал бережно распаковывать выпечку. Даже не заметив, в какой момент появился леший.

Батюшко стоял, упершись в дерево и хитро посматривая на меня. Выглядел он отменно. Наверное, даже лучше, чем в первую нашу встречу. Получается, вернулись силы после всех перипетий с водяными.

— Ты только мусор вот этот за собой убери, — указал он на обертки. — А то больше всего не люблю этих, которые придут, расстелятся на полянке, поедят, а потом по сторонам все разбросают.

Я сам не понял, как подскочил к нему и обнял. Да так, что леший стал удивленно покряхтывал.

— Да будет тебе, будет, — сначала словно бы сопротивлялся главный над лесной нечистью, да потом все же успокоился.

Даже сам обнял меня. И от его руки пошло такое тепло и спокойствие, что не хотелось никуда уходить.

— Силен стал, почти кощей. Думал, спину сломаешь. Зачастил, смотрю. Не к ларю ли опять?

Я отрицательно помотал головой. И только теперь голос лешего из шутливого стал серьезным.

— Глаза-то я смотрю на мокром месте. Что такое, муторно на душе?

— Муторно, — признался я.

— Ну так садись рядом, рассказывай.