Бедовый 3. Княжий человек

Чтобы погладить этих миленьких существ.

Я поймал машину, но направился не по указанному адресу, а в Подворье. А что делать? Моя тетрадь была где-то далеко, придется пользоваться местным гуглом. И пока ехал, провел брейншторм со своей нечистью. Только с опозданием поняв, что совершенно не стесняюсь чужанина. Потому что изначально, даже сам того не осознавая, слегка придавил его хистом. Что и говорить, дурной пример заразителен.

— А вообще есть че-то типа призраков? — спросил я.

— Полуденницы, берегини, белая баба, — появился на сиденье бес, загибая пальцы.

Выглядел Гриша неважно. Весь покрытый красными пятнами, абсолютно весь. Да еще постоянно чесался.

— Но то не призраки, — продолжал бес. — А духи. Те же, про кого ты говоришь, они редко встречаются. Вот только вреда не наносят. Они ж наподобие слабых отголосков. Вроде эха.

— Значит, все-таки нечисть? — спросил я. — Тогда кто?

— Да кто угодно, — успокоил меня бес. — Среди нашего брата пакостников хватает.

— Сама же рубежница после смерти восстать не могла, — рассуждал я.

— Могла, дяденька, — возразил черт. — Если с хистом не рассталась, да похоронили неправильно, то могла.

— Нет, — ответил я. — Тогда бы получилась нежить. Причем, едва ли лич. И та нежить нашего Леопольда уже схарчила бы. А эта изводит. Значит, все понятно. Как же мне эта нечисть надоела.

— Надоела ему, — недовольно фыркнул бес, продолжая чесаться.

— Я же не в том смысле, — пришлось даже оправдываться. — Я про другую нечисть, не про вас. Ты лучше скажи, чего чешешься?

— Хозяин, я умираю, похоже. Начались эти, необратимые процессы в организме.

— С чего это они начались?

— Какой день не пью. Все, если завтра не проснусь, то…

— То что? Считать тебя коммунистом или тело кремировать?

— То считай, что моя смерть на твоей совести, — преисполненный чувством собственной значимости, ответил Григорий. — А теперь ты мне скажи, зачем Митьку в Подворье тащишь?

Кстати, я совсем о черте забыл. В смысле, запамятовал, что он отправился с нами.

Странное было ощущение. Словно я на подсознательном уровне понимал, что везти Митю в обитель рубежников действительно не самая светлая идея. Почему? А хрен его знает. Явного ответа не было. Может, шерсть у него не того цвета. Или родословной не вышел.

Тут сработала моя дурацкая юношеская особенность — делать все вопреки заведенным обычаям. У меня так с бабушкой было. Я ее всегда спрашивал, вот почему нельзя мыться и работать в православные праздники? Она не могла толком ответить. Лишь говорила, что так заведено. Вот я назло и ходил весь надушенный дегтярным мылом. Чуть ли не кровавые полосы на теле оставлял, когда мылся.

Поэтому сейчас я вышел из машины и взял Митьку за руку. Тот, к слову, совсем потерялся. Даже ноги чуть согнул, пытаясь казаться ниже.