Бедовый 3. Княжий человек

— Домой тебя я притащил, — ответил бес. — Там куча рубежников набивалась проводить, да я не дал. Уж лучше, пусть не знают, где ты живешь. Хотя это, конечно, так, перестраховка. Воевода-то теперь тебя все равно может найти. Все ж княжий человек. Но про остальных разговору не было. В общем, машину вызвали, вот мы с тобой и доехали.

Я представил, как этот крохотный мужчина с рогами тащит меня домой. Вот уж кому орден выдать надо.

— Спасибо тебе, Гриша.

— Свои люди, сочтемся. Ладно, готовься, сейчас к жизни тебя возвращать будем.

— Может, я просто полежу?

— Куда полежишь? Тебе днем надо с зазнобой своей свидеться. Запамятовал, что ли? Сам же ей обещал.

Блин, правда ведь! Я уж и забыл про Зою. И что теперь делать? Звонить и говорить, что надо все перенести. Потому что я забухал? Боюсь, даже терпеливая Зойка не поймет.

Вернулся бес с огромным тазиком и графином с темно-фиолетовой воды. Затем убежал опять и появился вновь с трехлитровой банкой рассола.

— Хозяин, ты мне доверяешь? — первым делом вкрадчиво поинтересовался он.

— Ни хрена. А после того, как ты спросил, еще меньше.

— Значит, будешь валяться весь день. Ты же до сих пор пьяненкий.

К слову, он оказался прав. Да и чего удивляться? Когда дело касалось выпивки, Гриша был опытнее всех экспертов, вместе взятых.

— Ладно, чего делать?

— Вот эту фиговину видишь? — он указал на графин. — Вот выпиваешь быстро.

Что сказать, умел бес интриговать. Он передал в мои ватные руки графин, и я почувствовал какой-то резкий, химический запах. Даже слегка знакомый.

— Только без всяких раздумий. Пей быстро.

Я и послушался. Правда, сделал всего несколько больших глотков, прежде чем организм ответил единственным способом, на который он был настроен. Еле успел отпихнуть графин в сторону. Его подхватил Григорий, а сам я склонился над тазиком.

Из соседней комнаты, словно издеваясь над моим состоянием, раздавался бодрый голос Гребенщикова.

— Ну-ка мечи стаканы на стол, ну-ка мечи стаканы на стол, ну-ка мечи стаканы на стол и прочую посуду. Все говорят, что пить нельзя, все говорят, что пить нельзя, все говорят, что пить нельзя, а я говорю, что буду.

— Гриша, — прохрипел я, отрываясь от тазика.

— Хозяин, так надо. Чтобы организм прочистился, — словно извинялся передо мной бес.

— До эксгибициониста нашего добеги и скажи, чтобы наушники вставил. Или я ему щас что-нибудь вставлю.

Григорий кивнул и метнулся к черту, вскоре вернувшись. Правда, от меня не отстал, продолжая подпаивать фиолетовой водой, от которой выворачивало наизнанку. Уже даже мучительно, какой-то желтой хреновиной.

А еще я вспомнил, как называется этот фиолетовый порошочек, который Григорий разбавил в графине — марганцовка. И в голове закрались нехорошие мысли.