Беатрис

Тысяча лет человеческой истории. Сейчас ее устроил бы рассказ о событиях последних суток. Но лес стоял в полном молчании.

— Все же это о чем-то говорит, — пробормотал Грегер, когда они снова вернулись в участок. — Преступник хочет, чтобы Беатрис не замерзла, и берет с собой ее любимую игрушку.

— Или это случайность — просто человек схватил все, что было в коляске, — ответил Рой.

— Да, тут, конечно, невозможно ничего сказать, — вздохнула Чарли.

— И потом еще само место, — продолжал Грегер. — Почему коляска оказалась именно там?

— Это всего в нескольких километрах от виллы Пальмгренов, — сказала Стина. — Может быть, там ждала машина?

— Но никто из тех, с кем мы говорили в окрестных домах, ничего не заметил, — вставил Рой.

— Когда Беатрис пропала из дома, тоже никто ничего не заметил, — возразила Чарли. — Тем не менее, это случилось.

СараЛу сидела на деревянной скамейке рядом с безголовым ангелом. Как долго она там пробыла? Час? Два? На ней было тоненькое платье, а волосы торчали вокруг головы, словно сахарная вата. Она сидела совершенно неподвижно, сложив руки на коленях, и не сводила глаз с ворот. Вот уже четверть пятого, вот уже половина пятого, а Лу словно застыла на одном месте.

Я спустилась в кухню.

— Похоже, она не приедет, — сказала я Марианне, которая варила кофе.

— Кто? — спросила Марианна.

— Мама Лу.

— К нам мало кто приезжает в дни посещений, — ответила Марианна. — Кстати, тут звонил какой-то мужчина и спрашивал тебя.

— Кто?

— Кажется, его зовут Юнас.

— Почему же ты мне не сказала?

— Вот я и говорю тебе сейчас. Это произошло только что.

— Тогда почему мне не дали с ним поговорить?

— Я думала, ты в саду. Я сказала, что ты перезвонишь.

Она взяла со столешницы телефон и протянула мне.

— Не надо, — сказала я.

— Ты не хочешь поддерживать контакт с этим человеком?

— Не знаю.

Я подумала о Юнасе. Он был ко мне добрее, чем все остальные, кормил и разрешал жить у него, и относил меня домой на руках из «Мотеля», когда я была настолько пьяна, что не могла сама идти. Но разговаривать с ним сейчас… все это так далеко. Что мы вообще можем сказать друг другу?

Я сказала, что позвоню потом, что хочу пойти к Лу.

Марианна ответила, что лучше бы я осталась в доме и дала Лу побыть одной.

Поднявшись в нашу комнату, я остановилась у большого окна, откуда открывался вид на двор. Некоторое время я стояла и смотрела в спину Лу и молилась, чтобы ее мама появилась поскорее, пока она не замерзла до смерти.

— Она не приедет, — раздался внезапно у меня за спиной голос Эмили.

Я обернулась.

— В смысле — ее мама, — продолжала Эмили. — Она никогда здесь не появлялась. Ни на один день посещений.

— Ты врешь! — выкрикнула я.

— Зачем бы мне врать? Не надо сердиться только потому, что я говорю все, как есть.