Беатрис

Никки опустила голову и продолжала:

— Жила-была девочка…

Она подняла голову и попросила всех нас закрыть глаза.

Я закрыла глаза, от души желая быть такой девочкой, которая еще верит в сказки и истории со счастливым концом. Я хотела бы, чтобы где-то оставалась для нас надежда, чтобы мы вышли из «Умопомрачения» здоровыми, сильными личностями и обрели нормальную жизнь. Ничего сверхъестественного, просто самую обычную жизнь.

Я сидела с закрытыми глазами, когда Никки стала рассказывать про девочку в крошечной однушке в многоэтажке в пригороде. Так я сидела, пока она рассказывала о том, как не хватало денег, как холодно было в квартире, о голоде и о том, как мама хваталась за любую подработку. Я еще крепче зажмурилась, когда она рассказала про младшего братишку, о котором ей пришлось заботиться в те ночи, когда мама не приходила домой.

— Почему она не приходила? — спросил кто-то.

— Тихо! — сказала Лу. — Не прерывай сказку!

Мы сидели молча, слушая продолжение. Все началось с глотка вина, потом сигареты и таблетки, потом кое-что потяжелее. Просто потому, что ей хотелось ощутить покой. Иногда ей хотелось чувствовать себя спокойной и счастливой.

— Продолжай, — сказала Лу, когда Никки смолкла.

— Даже не знаю, захотите ли вы слушать дальше, — пробормотала Никки. — Не самая приятная история."

"— Лучше будет, если ты расскажешь об этом, — сказала Лу тоном в точности как у Марианны. — Возьми нас с собой в прошлое. В то место, где больнее всего.

— О’кей, — сказала Никки. — Тогда пошли со мной. Пошли со мной в квартиру в пригороде, в кровать с грязным матрасом. Ну, глаза-то закройте.

Я не хотела туда. Мне грязные кровати и матрасы давно встали поперек горла.

Кажется, они были футболисты — или хоккеисты, Никки точно не помнила. Она сказала, что и наплевать, это одно и то же. Она забыла, сколько их было — человек пять или шесть. И они ее привязали. Никки расставила руки и ноги, показывая.

— Почему ты вообще с ними пошла? — спросил кто-то.

— Это совсем другая история, — ответила Никки. — Но если вам обязательно нужно знать — я не очень-то помню.

— Продолжай, — сказал Лу.

— Они привязали меня в форме буквы «Х», — сказала Никки. — Привязали ноги и руки к столбам по краям кровати. А потом… Потом трахали меня во все места, в какие могли и…

— Отдай бутылку, — внезапно сказала мне Лу. — Ты что, все собралась одна выпить?

Я протянула ей бутылку. Лу сделала три больших глотка и послала ее дальше по кругу.

— Они трахали меня во все места, — проговорила Никки. — Мне казалось, что я разорвусь на две части. Я подумала, что умру, и что это даже хорошо — как хорошо будет исчезнуть, перестать дышать.

Мне хотелось, чтобы Никки замолчала — мне стало плохо, я не желала слушать дальше.