Беатрис

Я перевернула страницу и прочла:

«Часть вторая. Ад кромешный

I have come to lead you to the other shore, into eternal darkness»[11].

— Что за бред? — спросила Никки.

Я попросила ее помолчать и дослушать до конца историю, которую она так хотела услышать.

Затем я прочла о большом городе с мерцающими огнями, освещенных улицах и темных переулках, о языке, который поначалу казался чужим, но постепенно становился все более понятным.

Через три страницы я поняла, почему Лу назвала эту часть своего рассказа «Ад кромешный» — однажды ночью дверь в ее комнату приоткрылась.

«Это произошло так внезапно. Я о нем такого и подумать не могла. “Лежать неподвижно, — подумала я. — Если я буду лежать, не шевелясь, ничего не случится”. Мне вспомнился один “брат” в приемной семье, живые мыши, которыми он кормил своего удава в террариуме — как они сидели, парализованные страхом. Они знали, что их проглотят при малейшем движении. И теперь со мной случилось такое же. Но мне не помогло, что я едва дышала и лежала, не шевелясь. Он повернул меня на спину, задрал на мне ночнушку, стянул трусы и воткнул в меня свой член.

“Этого не могло быть, — подумала я на следующее утро. — Этот отец, целующий утром жену в щечку и подтирающий за дочерью пролитое молоко… он просто не способен вжать девушку в подушку и… это просто невозможно”».

40"

"Шарлотта не захотела оставаться в кафе, так что они спустились к каналу и сели на скамейку у воды.

— В Стокгольме у меня осталась подруга, — начала Шарлотта. — Собственно говоря, я собиралась порвать со всеми, когда переехала сюда, но с ней не могла, потому что она спасла мне жизнь. Я превысила дозу. Сознательно, потому что у меня больше не осталось сил — а она выломала дверь в мою квартиру и спасла меня. Потом мы с ней вместе завязали, но она, к сожалению, сорвалась.

Чарли кивнула. Ей не хотелось без надобности задавать вопросы, она дала Шарлотте продолжить рассказ.

— Большинство потом снова срывается, — продолжала Шарлотта. — Но этих историй люди не слышат, опустившиеся и умершие не имеют голоса. Не они выступают на телевидении или беседуют с подростками в школах.

«К чему она ведет? — подумала Чарли. — Куда приведет нас вся эта история?»

— У нее был ребенок, — сказала Шарлотта. — Дочь.

Она посмотрела на воду.

— Даже не хочется думать о том, через что довелось пройти этой девочке. Все словно забывали, что в квартире ребенок. И я тоже. Мы кололись, и все.

— А что произошло потом? — спросила Чарли, когда Шарлотта надолго замолчала.

— Ребенка у нее отобрали, — ответила Шарлотта. — Я понимаю почему, но все же это ужасно. За судьбой девочки я следила на расстоянии. Ее перебрасывали из одной приемной семьи в другую, из одного закрытого учреждения в другое, но лучше не становилось.