Последняя база

О чем прикажешь с ним беседовать? О добрых старых временах? Господин Толли, мы с вами случайно не встречались? Может быть, в перестрелке? Или о моей семье? Как поживают ваши родственники, господин Толли? Или о больнице? Понравилось ли вам на Пелле, господин Толли?

- Ты спросил, я ответила.

- Хотел бы я знать, каково тебе.

- А тебе? Только честно.

- Неловко, - признался он, опершись о стол. - Но, Элен...

- Хочешь знать, что я чувствую? Тяжесть. Одну лишь тяжесть. Он придет сюда, и надо будет его развлекать. Если честно, я не представляю, как. Она повернулась к зеркалу и дернула поясок платья. - Надеюсь, он будет любезен и весел, и мы проведем приятный вечер.

Дэймон предвидел иное.

- Надо сходить за ним, - произнес он, - а то он так и будет ждать. Тут его осенило: - Почему бы нам не поужинать в ресторане? Это же куда проще: не придется играть роль хозяев.

Ее взор просветлел.

- Там и встретимся. Я займу столик. Тут нет ничего, что не может полежать в холодильнике.

- Действуй. - Он поцеловал жену в ухо (оно было ближе всего) и, легонько шлепнув ее, в спешке вышел.

Толли вызвали через пульт на столе охраны, и вскоре он выскочил в коридор. Костюм с иголочки, все остальное тоже новое. Дэймон двинулся навстречу, протягивая руку. Когда Толли пожимал ее, на его лице мелькнула улыбка.

- Вы уже прошли регистрацию. - Дэймон взял со стола и вручил ему маленький пластиковый бумажник. - Со временем понадобится перерегистрироваться, но это уже будет сделано автоматически. Здесь ваше удостоверение личности, кредитная карточка и листок с компьютерным номером. Номер запомните, а листок уничтожьте.

Заметно растроганный, Толли вытащил документы.

Очевидно, персонал больницы не нашел времени сообщить ему об этом. Его тонкий палец дрожал, скользя по четко отпечатанным словам. Он читал вновь и вновь, пока Дэймон не коснулся его рукава и не повел по коридору.

- Вы отлично выглядите. - Дэймон не кривил душой. Впереди в дверях появились два отражения: темное и светлое. Твердая орлиная смуглость Дэймона и утонченная бледность Толли... словно иллюзия. Дэймону вдруг подумалось об Элен и стало не по себе: рядом с Толли он остро ощущал свои недостатки... И дело тут было не только во внешности униата, но и во взгляде... который и до Урегулирования был таким же невинным.

"О чем прикажешь с ним беседовать? - эхом прозвучал в душе трудный вопрос Элен. - Извиниться? Прости, я не удосужился своевременно прочитать твое досье. Прости, что я наказал тебя. К этому нас вынудили обстоятельства. А разве в обычных обстоятельствах мы всегда поступаем справедливо?"

Он отворил дверь, и в проеме Толли встретился с ним глазами. "Ни горечи, ни упрека. Он не помнит. Не может помнить".

- У вас так называемый "белый" пропуск, - сказал Дэймон, подходя к лифту.