Батюшка. Кулак и крест

– Вот человек, – снова рассмеялся охотник, – то стоять велит, то идти. Кто ж тебя так напугал-то? Медведь или росомаха?

Отец Василий наконец уткнулся носом в бревенчатую стену. Лицо и руки нещадно чесались от травы и мошкары, которая с восторгом стала облеплять потные открытые участки тела. Здесь, где заросли надежно укрывали от малейшего ветерка, мошки было очень много.

Ориентируясь по голосам и мысленно одобряя, как охотник умно тянет резину, священник решил, что хижину ему лучше обойти справа, а не слева, как он раньше хотел. Рефлексы и навыки работали самостоятельно, намертво впечатавшись в память бывшего спецназовца Миши Шатунова. Выйди он слева от заимки, и Корней неизбежно окажется между ним и Матюшиным. Бандит этим сразу же воспользуется. Глупо было надеяться, что не воспользуется. Отец Василий боком, подняв ружье с взведенным курком стволом вверх, медленно продвигался приставными шагами вдоль бревенчатой стены. Сейчас он очень был благодарен за полиуретановые подошвы своих сапог.

Осторожно выглянув из-за стены, отец Василий увидел, как охотник бесстрашно подходит к Корнею, а тот наставил ружье прямо в живот охотнику. Эта интермедия долгой не будет. Он приложил ружье прикладом к плечу и приготовился выставить ствол из-за стены. В отличие от своих друзей, отец Василий не испытывал иллюзий. В обеих стволах его «вертикалки» были патроны с жаканами.

Разговор на поляне шел уже не совсем в нормальном русле. Чувствовалось, что Корней поверил в то, что Матюшин в лесу один. Поведение бандита стало наглым. Последней фразы, ухмылки или молчаливого движения стволом в сторону Матюшина можно было ждать в любую секунду. Если охотник об этом догадывался и понимал это, то его выдержке стоило поапплодировать. Ни одним мускулом своего лица Матюшин не выдал волнения или страха. Единственное, на что надеялся отец Василий, так это на то, что Корней – не хладнокровный убийца. Не сможет он вот так запросто, глядя своей жертве в глаза, нажать на курок и выпустить два заряда в стоявшего перед ним безоружного человека. Ружье Матюшина по приказу Корнея уже валялось на земле. Причем ближе к Корнею, чем к охотнику.

Отец Василий не ошибся в психологической оценке ситуации. Он понял, что Корней уже принял окончательное решение и приготовился. Бандит криво усмехнулся, даже опустил немного ствол своего ружья. Менее опытный человек на месте священника сейчас бы расслабился. Возможно, даже попытался бы в несколько прыжков преодолеть расстояние в десять метров, что отделяли его от преступника. Или вышел бы с наставленным ружьем и скомандовал поднять руки. Отец Василий на сто процентов был уверен, что поступи он таким образом, обязательно нарвется на пулю или заряд дроби из ружья Корнея.