Батальон, к бою!

Пусть тогда соревноваться наш нижний чин, раз уж русский офицер…

– Я согласен! – резко, сквозь зубы бросил Алексей. – Только в дополнение к стрельбе из штуцеров делаем еще два выстрела из пистолей. Надеюсь, прусские офицеры умеют ими пользоваться? И пистоли проигравшего тоже пойдут в качестве приза победителю.

– О-о-о! Это очень интересное предложение! – загомонили все присутствующие.

– Хорошо, – пожал плечами прусский полковник. – Тогда к возвратившийся на родину штуцер я прибавить еще и русский пистоли. Они будут висеть с весь остальной оружий на стене в мой родовой замок.

«До мишени три сотни шагов, – прикидывал Алексей. – Ветерок сейчас слабый, значит, отклонения у пули быть не должно. У пруссака винтовка более совершенная, учитывая длину ее ствола и лучшие прицельные приспособления. Но не может же его практика равняться моей, каким бы он даже и ни был знатным охотником!»

– Четыре мишени, две для офицер и две для их нижний чин, – объяснял присутствующим барон. – Наши мишень с подполковник в середине. Мы сейчас стрелять без всякий время и потом дать место русский зольдат и мой денщик. Кто будет им считать?

– Позвольте я! – высокий человек в коричневом камзоле поднял руку. – Сколько нужно считать?

– Пусть будет две сотни, синьор Франциско, – пожал плечами пруссак. – Все-таки это не нарезной ствол, а фузей, и заряжаться она гораздо быстрей, чем эти, – кивнул он на орудующего шомполом и молотком денщика. Наконец тот перезарядил штуцер и подал его господину.

Барон поднял крышку замка, проверил пороховую затравку и, как видно, оставшись всем довольным, тщательно прицелился в дальнюю мишень. «Бам!» – грохнул первый его выстрел.

– Ваша очередь, господин подполковник!"

"Алексей совместил мушку с вырезом-целиком откинутого щитика. Выравниваем дыхание. А теперь плавный спуск. Бам! Приклад ударил в плечо. Никакого волнения у Лешки не было. Он действовал хладнокровно и совершенно спокойно, как на обычных, рутинных стрельбах. Одна только мысль царапалась в сознании. Ставки этого соревнования были слишком высоки. «Ох и неспроста это все затеяно пруссаком! Сейчас наши страны стремительно отходили от бывших ранее союзнических отношений. Слишком уж много было между ними противоречий. А новый король Пруссии все явственнее демонстрировал силу своей армии, стоящей у границ двух империй. Почему бы и здесь прилюдно не щелкнуть по самолюбию русских? Ведь если проиграешь, то обязательно разнесут и представят все в выгодном для себя свете. Вон сколько вокруг иностранных дармоедов собралось! Да и штуцер батюшкин жалко. Как родной он мне, столько лет верой и правдой служил».

Лешка как мог отгонял эти мысли, чтобы они не мешали работать с оружием.