Бастарды

– Ты не хотел мне этого говорить? Кажется, ты обиделся на меня, только не понимаю, за что?

– Я не обиделся. Сталь не умеет обижаться. Просто мне было неприятно, что, придя в себя, ты даже не попытался искать меня.

– Я не искал тебя потому, что видел твою рукоять за седлом Деметриса.

– А почему не позвал?

– Как? Я же не мог прикоснуться к тебе, – растерянно возразил юноша.

– А ты убери руку, – с изрядной долей ехидства произнес голос. – Убери, убери, не бойся, я не выпаду, – продолжал издеваться клинок.

Медленно отпустив рукоять, юноша опустил руку и насторожился. Ощущение чужого присутствия ослабло, но не пропало. Ал-Тор внимательно прислушался к себе, пытаясь понять, может он слышать голос клинка или уже нет.

– Можешь, и еще как. Нужно только настроиться на меня. Представь, что я повис перед тобой в воздухе. Попытайся увидеть меня.

Голос клинка звучал несколько глуше, но все так же отчетливо, словно говоривший отошел на несколько шагов. Ал-Тор прикрыл глаза и честно попытался представить клинок, висящий в воздухе. Постепенно у него начало получаться.

Последовав совету меча, юноша расслабился и неожиданно увидел перед собой призрачный меч. В тот же миг голос в его голове зазвучал, как колокольный набат. Еще секунда и сознание воина словно растворилось. Он сам стал мечом, сталью. Но и это ощущение неожиданно пропало.

Сознание его словно скользило по бесконечной трубе, стенки которой переливались разными цветами. Юноша не знал, что это было. Он просто следовал за потоком, тянувшим его сквозь годы и столетия. Он снова увидел рождение того, первого клинка, снова родился с ним на свет в грохоте наковальни и реве пламени. Вновь прошел через бои и сражения, но в этот раз все было иначе.

Он словно одновременно оказался в двух местах. В сознании клинка и рядом с ним. Точно так же, как и клинок был одновременно в ножнах и в его сознании. Они просто не могли оторваться друг от друга. Сознание одного затягивало сознание другого в свой водоворот памяти и наоборот. Разорвать этот круг помогла неожиданная вспышка яркого белого пламени, вспыхнувшая в мозгу Ал-Тора и заставившая его плотно зажмурить веки.

Постепенно слух и зрение начали возвращаться к юноше. С трудом открыв глаза, он медленно обвел взглядом склонившиеся над ним лица и понял, что лежит на земле. Голову его бережно сжимал в огромных ладонях кузнец, а сотник Топ Гар осторожно вливал в рот воду из походной фляги. Медленно приподняв тяжелую, как камень, голову, Ал-Тор оперся на локоть и, покрутив занемевшей шеей, хрипло спросил:

– Так, ну и давно я тут валяюсь, как дохлая ворона?

– Минут пять не могли вас в чувство привести, мастер, – ответил сотник.

– Вот иблисова напасть, совсем одурел. Начал в обморок хлопаться, как перепуганная девица при виде мыши.