Бастарды

Вместе с родовым замком и всеми хозяйственными пристройками. Я же говорил, удел расширять надо, а у нас право первого слова.

– Это как?

– Мы можем первыми выкупить любой удел, который объявлен на продажу из-за разорения, по цене, указанной коронным судом. Что я и сделал. Так что мы теперь будем не только с прибытком, но и с новой землей.

– А они? – кивнул юноша на сестер.

– А что они? Рабыни.

– Но ведь она окликнула меня, и я не знаю, что сказать.

– А ты и не должен ничего говорить, сынок. У благородного человека не бывает знакомых рабынь. Только те, которые ему служат. – Жестко усмехнулся старик."

"Привлеченный криками девушки, к загородке подошел торговец рабами. Убедившись, что шум подняла рабыня, он быстро навел порядок в рядах, огрев возмутительницу спокойствия плетью. Взвизгнув, та быстро опустилась на колени, как того требовал порядок продажи.

Развернувшись к стоящим за загородкой, купец открыл было рот, чтобы возмутиться нарушением правил, но, наткнувшись на взгляды дюжины вооруженных мужчин, моментально сообразил, с кем имеет дело.

– Желаете пройти к помосту и осмотреть товар, господин? – вежливо поинтересовался купец, понимая, что оружие эти люди носят не для украшения.

– Если только в твоем загоне есть девицы благородного происхождения с родовыми грамотами. Этих трех в расчет не бери, – ответил казначей, небрежно показав на сестер.

– Так и знал, что здесь от них толку не будет. Придется везти за море, – недовольно проворчал купец.

– Ты не ответил на вопрос, почтенный, – мрачно прервал его излияния Ал-Тор.

– Есть парочка. Одна наша, местная. Из семейства осужденных за измену короне. Вторая, красотка, но из серединных земель. На нашем языке ничего не понимает. И скажу честно, странная девчонка.

– И в чем же заключается ее странность? – спросил казначей.

– Молчит все время. Я даже решил поначалу, что она немая, но потом услышал, как она что-то шепчет на своем варварском языке. Красивая, конечно, но словно грезит наяву. Другие орут, визжат, плачут, наконец, а эта, как пришибленная, молчит и молчит.

– А ее грамоты настоящие или у соседнего писца куплены, – неожиданно спросил Топ-Гар.

– Ее грамоты даже нашим послом в их стране переведены и подтверждены его личной печатью. Она дочь какого-то их князя, казненного за преступление против варны. Я, правда, так и не понял, что это такое. Говорил тут со знающими людьми, так они объяснили, что, мол, это преступление против их веры. Уж не знаю, что это там за вера такая, но, видать, все серьезно, коли за это даже князей казнят.

– Девчонка смуглая, волосы длинные и глаза черные? – неожиданно спросил казначей.

– Откуда вы знаете, господин? – растерянно спросил купец. – Вы ее словно видели.

– Я видел людей оттуда. Покажи нам девку.