Судьба бастарда

Они как будто наблюдали за нами – мёртвыми, обречёнными, но всё же пытающимися сопротивляться. Как можно верить в победу, когда ты уже знаешь, что впереди смерть? Как можно не сдаться?

Я поднял голову и смотрел в небо, будто пытаясь выговориться перед этим бескрайним тёмным океаном, который всегда был там, несмотря ни на что. На мгновение мне стало легко. Я хотел встать, идти, побеждать, но каждый мой шаг тянул меня обратно. Бежать, чтобы не сражаться, или стоять до конца? Всё смешивалось в голове, но решение уже было внутри.

Не хочу, чтобы это было напрасно. Даже если не выдержим, мы хотя бы отстояли этих людей. Может быть, это и есть наша победа.

– Ты ещё не спишь? – спросил меня Андрей, который неожиданно оказался рядом.

– Нет, просто думаю, – ответил я, не отрывая взгляда от звёзд.

– О том, что всё это не зря. Возможно, мы все погибнем, но кто-то выживет. И это будет стоить того.

Андрей кивнул, понимая, о чём я говорю. Мы все знали, что для нас утро – это не просто новый день. Это шанс провести свой последний бой непобеждёнными.

– Да, будем держаться до конца, – сказал он, и я увидел в его глазах то же самое, что и у меня: невыразимую решимость.

Так мы и пролежали всю ночь – в ожидании того, что принесёт новый день, с мыслями, что не хватит нам ни сил, ни времени.

Рассвет пришёл вместе с густым туманом, который, словно обескураженный всем, что происходило за ночь, медленно полз вдоль речушки, скрывая от глаз разрушенные дома и обгорелые останки. Он стелился по земле, как страшный сон, и, похоже, сам боялся того, что люди совершили за эти жестокие часы, поэтому поспешил раствориться под первым утренним светом. С каждым мгновением туман отступал, уступая место свету, который беспокойно пробивался через пустые окна и дымящиеся обломки. Это было утро, которое несомненно должно было стать решающим.

Из-за горизонта, скрытого дымом, чувствовалось движение в стане врага. Слышались отголоски команд, строгие и резкие, которые вырывались из-за густых деревьев. Не знаю почему, но калдарийцы решили атаковать нас пехотой, без артиллерийской поддержки, как накануне. Может быть, они израсходовали все снаряды, а может, артиллерия была переброшена на другой участок, более важный для них. А может, просто посчитали, что мы удрали со своих позиций под покровом ночи. В любом случае они подошли с солидным подкреплением.

– Вот и утро, – проговорил Саймон, шёпотом подойдя ко мне и внимательно следя за горизонтом, где уже начали вырисовываться силуэты врагов.

– Нам предстоит тяжёлая работа, господа, – ответил я, ощущая, как сердце начинает биться быстрее. Но я не мог позволить себе паники. Мы здесь, мы стоим, и нужно, чтобы они об этом не забыли.

Я оглядел своих товарищей.