Бастард Винтерфеллский

Конечно, было и «но» – пришлось объяснять отдельным любопытным личностям, почему я вдруг сменил приоритеты. Но здешний люд не слишком отличался умом, чтобы понять, что Джона Сноу больше нет, что его сущность заместил некто чужой. Некоторые поворчали и смирились, другие же откровенно потакали новым привычкам: сир Родрик, например, воодушевленно рассказывал, что в юношеском возрасте он и сам любил кинуться из крайности в крайность. Пока ты молод, говорил он, нужно попробовать все. Потом возраст возьмет свое, и все новое ты станешь категорически отвергать.

Я обернулся, глядя, не подошел еще кто, но единственным зрителем сегодняшнего поединка был только Призрак. Лютоволк рос не по дням, а по часам.

Вопреки ожиданиям всех, он выжил. Помощь псаря и мои собственные знания о собаководстве сделали свое дело.

– Ну что ты, малыш? – Робб, присев на одно колено, потрепал его за ухом. Красные глаза волчонка неотрывно наблюдали за любым его движением.

На лице Робба проскальзывала толика… Зависти? Иногда да. Редко, но я замечал ее.

Он так и не смог простить отцу убийство волчат. А то, что лорд Старк позволил мне оставить себе Призрака, наверняка выглядело плевком в лицо собственному наследнику, на уговоры которого он не поддался.

Впрочем, оставить его мне позволили только потому, что лорд Старк был полностью уверен в скорой смерти волчонка... Ну, и я просто не отдал его. Встал грудью, как мать родная.

За последующие недели, что я выхаживал Призрака, он заметно вырос и окреп, и быстро развеял все убеждения в своей скорой смерти. Более того – проявил многообещающее послушание и недюжинный интеллект. Тогда я и начал наблюдать в глазах лорда Эддарда сожаление о своем решении.

И как-то совсем незаметно Призрак стал общим для меня и всех моих новых братьев и сестер. Не раз в своей комнате я обнаруживал Брана, или Арью, играющихся с Призраком, а то и подкармливающих его утащенным с кухни. Сперва я возмущался подобным визитам, пытался их пресекать, но здесь понятия частной собственности и территории были весьма размытыми. В очередной раз наткнувшись на стену искреннего недоумения, я махнул рукой. Пускай ходят, все равно у меня ничего нет.

Сансы я не наблюдал, но ее выдала Арья; она как-то проговорилась, что ее сестра тоже регулярно захаживает ко мне, но втайне ото всех: мол, не пристало благородной леди сидеть в каморке у бастарда и возиться с блохастой псиной. Но как бы они ни пытались сделать его коллективной собственностью, по-настоящему он принадлежал только мне. Только мне он подчинялся.

– Робб! – к нам спускался из арсенала Грейджой. Говорить он начинал, как правило, издалека. – Тебя зовет твой лорд-отец.

– Отец? Он не сказал, зачем? – Робб выпрямился.