Бастард

Не сходя с места, проверяю кошели, убеждаюсь, что они полны серебром и медью (даже пару золотых углядел), ссыпаю монеты по карманам. Кошели бросаю на труп — не надо таскать с собой улики. Деньги ты никак не привяжешь к человеку, а вот кошели — вдруг остановит патруль стражи, а толстяк подал жалобу на кражу (бывают и такие идиоты). И вот у меня находят искомый кошель. Что тогда будет? Плохо тогда будет. Очень плохо. Даже и прогнозировать муторно. Казнить могут — запросто. В Академии я точно учиться не смогу — там воров и грабителей не держат, а без Академии магу жить нельзя. Необученные, неконтролируемые маги подлежат ликвидации.

Все! Бежать отсюда! Прихватят рядом с трупом — проблемы будут. Хотя возможно что никто и не поверит — какой-то там мальчишка смог завалить главаря банды воров. Слишком уж это фантастично. Пока этот тип выбрался наверх — сколько ему пришлось завалить конкурентов? Я думаю — много. И не провинциальному невзрачному мальчугану его убивать.

Жалость? Ни малейшей жалости к убитому у меня нет. Терпеть не могу всяческую шпану — хулиганов, грабителей, мошенников и прочую уголовную шушеру. Я бы их казнил без жалости и сожаления.

Ретроспектива— Я не буду убивать собаку. И кошку не буду. Можете меня убить.

— Хорошо — лицо Наставника остается холодным, бесстрастным, как у статуи — Тогда ты убьешь человека. Казнишь приговоренного к смерти. Ты должен приучиться убивать.

Мальчик молчит, смотрит на мужчину, стоящего перед ним. Они почти равны по росту, и похожи, как отец и сын. Или, скорее, как внук и дед — у старшего волосы белые, как снег, у младшего русые. У обоих бесстрастные лица, серые глаза смотрят прямо, и кажется, взгляды скрещиваются, издавая скрежет металла по металлу.

— Я хочу знать, за что его приговорили — после трехсекундного молчания отвечает младший.

— Его приговорил имперский суд — холодно говорит старший — А значит, он должен быть казнен. И разве тебе не все равно, за что его приговорили? Тебя поставят перед ним, и предложат ему убить тебя. И если убьет — приговор смягчат. И что ты тогда будешь делать? Позволишь убить себя?

— Может, и позволю! — подросток вздернул голову, будто пытался посмотреть на собеседника сверху вниз — Я сам определю, достоин он жить, или нет.

— А кто ты такой, чтобы судить людей? Какое ты имеешь право судить?

— Не меньшее, чем какой-то судья, получивший свою должность из-за нажитого его отцом богатства. Но скорее даже большее, потому что меня нельзя купить.

— Тебя нельзя купить? — усмехнулся мужчина — Ты так уверен? У тебя есть выбор — умереть, или жить. Но до сих пор ты всегда выбирал жизнь. Неужели ты поставишь на кон свою жизнь напротив жизни совершенно неизвестного тебе человека?

Молчание. Секунд на двадцать.