Башня - два

Но неужели тот, в самом деле, такой идиот, что прет прямо в расставленные сети? Да не просто сети! Здесь ждут, словно явится не один человек, а танковая дивизия. Пальцы уже побелели на спусковых крючках, глаза лезут на лоб. Только бы никто не чихнул, а то он знает, как сдают нервы и начинается беспорядочная пальба даже у сверхзакаленных коммандос.

Но что это с его стороны — редчайшая глупость… или у него что-то в рукаве?

— Изготовиться, — велел он сдавленным голосом. — Он идет прямо сюда. Стрелять на поражение!

Гельман спросил:

— А если поднимет руки?

— Уловка, — отрезал майор. — Убить на месте!

Гельман повернулся в сторону связанной Юлии:

— А что с женщиной?

Юлия сказала громко:

— Маловато вас, сопляки!.. Он таких жрет пучками. Даже косточки не выплевывает.

— Заткнись, — велел майор. — Орать будешь позже.

— И не надейся, — отрезала Юлия, но кожа пошла пупырышками, как только подумала, что ее могут пытать или мучить. — А вот вы орать будете… как зайцы при виде льва!

Рука майора потянулась к рукояти пистолета, ни один мужчина не может терпеть, чтобы женщина оскорбляла его так долго и безнаказанно, но в последний момент опомнился, бросил:

— Убьете, едва он мелькнет в прицелах.

Юлия повела носом, сморщилась:

— Я вижу, насколько этот юсовец храбр… Штаны бы сменил! Или положи памперсы побольше.

Гельман покраснел, рука его дернулась к рукояти пистолета.

— Майор, можно я эту бич… как говорят по-русски, биксу… все-таки пристрелю?

— Еще рано, — ответил тот сухо.

— Она нас оскорбляет!

— Оскорбляет, — согласился майор. — Единственное, что может, чтобы вывести нас из равновесия, чтобы дрожали руки… от злости или обиды, чтобы больше смотрели в ее сторону, чем на дверь… Она настоящий профессионал, так что возьмите себя в руки и не поддавайтесь!

Это я-то профессионал, — подумала Юлия. — Знал бы, идиот, как у меня все трясется внутри. Но вслух сказала громко и насмешливо:

— А если ему не хочется брать в руки такую гадость? Бывает же, что сам себе противен…

— Не обращайте внимания, — повторил майор.

— Правильно, не обращай, придурок, — сказала Юлия. — И не думай о белом медведе. О русском белом медведе.

Майор оглянулся на нее, кивнул Гельману:

— Сюда только один путь. Время еще есть, а мне нужно всего пять минут, чтобы поставить на его дорожке одну штуку. Если вы поможете, то и вовсе за две минуты.

Гельман взглянул оценивающе:

— Если одну из тех, что вы ставили на пути моего отряда… когда мы шли по тропам Анд, то можете на меня рассчитывать! Тогда от моего отряда уцелело меньше трети.

Они переглянулись, как два волка, что теперь совместно задрали оленя, заулыбались. Майор ткнул Гельмана кулаком в плечо.

За ними вышли десантники.