Башня - два

Схватишь снега в обе ладони, сминаешь в шар размером с волчью голову, потом уминаешь до размеров яблока, потом давишь и давишь, пока не уплотнится до размеров ореха!.. Снега столько же, но только теперь снежок уже не снежок, а ледышка!.. Если шарахнешь со всей дури… я помню, как ты меня однажды… Так вот ухватишь звезду… агромадную!.. лепишь ее как снежок, она все уменьшается, уменьшается… куда больше, чем если бы из снега!.. Жмешь, пока вся не в маковое зернышко!.. Но весит столько же… А я, бывало, нырну в нее, там все плотно-плотно, так вот я нырну в это плотно, пока эти дрожащие комочки не повиснут в черноте… Я все вовнутрь, вовнутрь, лезу и лезу… потом вдруг появляются искорки, растут, каждая превращается в горячие лепешки… Те летят, будто кто их расшвырял… а когда начнешь всматриваться в лепешки, оказывается… не поверишь!.. все они из мириадов звезд!.. Этих звезд больше, чем муравьев во всех наших лесах!..

От плиты пошла таранной стеной волна ароматов жареного мяса. Юлия, разрумянившаяся, с мелкими капельками на верхней губе, вытащила на листе из духовки нечто коричневое, огромное, истекающее янтарным соком…

— Гусь! — воскликнул Таргитай по-детски. — На углях, как и тогда… Как здорово!

Юлия смолчала, что навороченная жаровня с микрокомпьютерами не совсем угли от костра, ее руки деловито разделывали сочную тушку, нож блестел, струйки ароматного запаха вырывались с такой силой, что мелкие капельки заблестели даже на ее щеках.

Затем Юлия увидела, как едят гуся люди из Леса. Жад но, счастливо, самозабвенно, с костями, потрохами, которые приготовила отдельно и вложила в тушку вместе с обжаренной гречневой кашей.

Через мгновение, заполненное треском костей, сопения и чавканья, в тарелках остался только яркий свет люстры. Мрак с недоумением огляделся:

— А где еда?

— Подаю, — ответила Юлия. — Поглотай слюни одну минутку!"

"Елена по ее знаку начала таскать на стол ветчину, окорока, шейку, буженину, все это исчезало, как в пламени лесного пожара, а Юлия поставила электрогриль на ускоренный режим, запекла еще одного гуся, спохватилась, изготовила огромные отбивные, со злым удовлетворением начала замечать, как челюсти мужчин двигаются все медленнее, ремни распускаются шире, а волчий блеск глаз сменяется сытым довольством.

Глава 47

Елена шепотом сообщила, что во всех трех холодильниках не обнаружила ни бутылки вина, не говоря уже о коньяке, водке или виски.

— Они еще и не курят, — так же шепотом ответила Юлия. — Заметила?

— Еще бы, — прошептала Елена. — У меня ухи пухнут без курева, но не могу же я… если даже Мрак, такой огромный, и то не курит!

— Тащи на стол соки, — распорядилась Юлия.

После ужина перешли в большую гостиную. Юлия поглядывала на Таргитая со страхом и жалостью.