Башня - два

Она отшатнулась:

— Олег! Ты мне всякую лапшу на ухи вешал, но это… это уж чересчур! Бог — это… это… Я даже не знаю, что такое…"

"Она задохнулась от негодования, закашлялась так, что слезы брызнули из глаз. Олег легонько постучал по спине, погладил, чувствуя тихую жалость, когда кончики пальцев пробежали по выступающим, как у голодного щенка, позвонкам.

— Я тебе скажу, — шепнул он. — Бог — это Творец. Который сотворил Великое!.. От творцов не требуется, чтобы они творили ежечасно, ежесекундно. Достаточно сотворить шедевр один раз в жизни. Эйнштейн всю остальную жизнь — до-о-о-лгую! — ни черта не делал, только стриг купоны. Но об этом молчим. Почему? Не стоит разочаровывать обывателя. Обыватель не поймет, ему нужно нечто сверкающее и незапятнанное. Обыватель не сможет простить одухотворенной сверкающей балерине страшный позор, что та за кулисами бежит в туалет, снимает трусики, срет, как простая грузчица, как просто человек, даже бумажкой подтирает зад… Если хочешь, вот еще одно определение бога: бог — это тот, кто сумел создать нечто, намного превосходящее его самого. Создать шедевр, глядя на который сам изумляется: Неужели это создал я, обычно такой тупой и ограниченный?

Юлия с недоверием посмотрела на веранду. Сквозь тонкую занавеску видно было две могучие фигуры. Пришелец сиротливо прижимался плечом к могучему Мраку.

— И что же он… создал?

Олег сказал с досадой:

— Да глупость он создал!.. Сам дурак, дурацкое и создает. Но что делать, если мир пока только дурацкое понимает и заглатывает?.. Ну, умное тоже воспринимает… иногда, но умное — крупицами, да и то не весь мир, а отдельные умники, а вот массы… массы слушают нашего Тарха раскрыв рот!

— Что же он создал? — снова спросила Юлия.

— Песни, — ответил Олег зло. — Просто песни. Без всякого ума и смысла. Без всякой логики и… Э, черт бы его побрал! Помнишь, я у тебя что-то намурлыкивал? Привязалось такое, что и за пять тысяч лет не отвяжется… Так вот этот придурок сочинил ее при мне. Это было очень давно, мы только-только вышли из Леса…

Юлия с великим почтением повернулась, смотрела неотрывно на молодого… нет, теперь уже моложавого человека. Мелькнула мысль попросить автограф.

— Эх, Олег, — прошептала она, — ты правда не понимаешь?.. Его песни делают людей добрее, лучше. Они меняют людей изнутри. Они не добавляют ума или знаний… но человек, слушающий его песни, может бросить автомат и взять в руки твой гребаный учебник математики…

— Фиг он возьмет, — огрызнулся Олег, но в голосе Юлия уловила колебание.

С веранды послышались шаги. Мрак вел Таргитая, похлопывал, обнимал, иногда тискал с медвежьей грацией. На кухне усадил за маленький столик, сел напротив и, навалившись локтями на край, занял почти половину.

— Ну-ну, давай дальше.