Владыка башни

Не пытаясь больше пересечь дамбу, воларцы занимались муштрой: видно было, как они отправляли конные патрули.

— Похоже, решили взять нас измором, — заключил Антеш.

— Вот трусливые ублюдки, — выругался Арентес. — Еще пара-тройка атак наподобие предыдущей, и мы бы принудили их отступить.

— Потому-то они и решили сменить тактику, — заметил владыка лучников и подошел к Риве. — Не помешает устроить вылазку, госпожа. Один или два рейда могут подтолкнуть их к еще одной опрометчивой атаке.

— Делайте как считаете нужным, — согласилась она. — Но пусть отряд будет небольшим и идут только добровольцы. Лучше всего — холостяки.

— Будет исполнено, госпожа.

Несколько дней прошло в рутине докучливых проверок, тренировок защитников ради поддержания формы, чтении отчетов Велисс о состоянии быстро тающих припасов.

— Только половина? — застонала Рива как-то вечером. — Не может быть!

— Испуганные люди едят больше, — ответила Велисс. — Весь скот уже забили. Теперь у нас остались только хлеб да солонина. Прости, любовь моя, но, если мы хотим пережить зиму, пайки придется урезать, причем не только гражданским, но и солдатам.

— Ты что, училась каллиграфии? — спросила Рива, вглядываясь в пергамент, исписанный аккуратным почерком советницы.

— Мой батюшка служил деревенским писарем. Он и меня учил, но, скажем так, особенности моей женской природы завели меня в Варинсхолд, так и не дав мне возможности получить достойную профессию.

— Он тебя бил, да? Поэтому ты сбежала?

— О Вера! — расхохоталась Велисс. — Разумеется, нет. Он в жизни никого пальцем не тронул, даже мою матушку, хотя уж кто-кто, а эта блудливая корова заслуживала хорошей трепки. Мой отец был добрым и скучным обывателем, он не интересовался ничем за околицей родной деревни. Я же хотела большего.

Лорд Мустор, дремавший в кресле перед камином, пошевелился и что-то пробормотал.

— В последние дни он постоянно спит, — сказала Велисс. — А когда просыпается, часами напролет несет что-то бессвязное о своем семействе.

Несмотря на насмешку, на лице советницы ясно читалась тревога — провозвестник надвигающегося горя. Риве захотелось взять ее за руку. Чтобы не поддаваться искушению, она поднялась из-за письменного стола.

— Возьми себе несколько бутылок вина, — сказала она, — остальное пусть раздадут народу. Может быть, нам удастся хоть как-то подсластить горькую пилюлю от урезанных пайков.

— Или спровоцировать пьяные потасовки на улицах.

— Значит, раздавайте понемногу. Псы Чтеца не появлялись больше?

— Нет. Старому хрычу, видимо, довольно его горячечных проповедей в соборе, туда стекаются целые толпы слушателей. Мне рассказывали, что его речи день ото дня становятся все бредовей и мрачнее.