Владыка башни

Я так и не узнал ее имени.

Френтис поднял руку, услышав тихое эхо, разнесшееся по туннелю, — короткий вскрик, который сразу оборвался. Френтис присел, вслушиваясь в тишину. До него донесся шепот, потом грубые, неразборчиво спорящие голоса. Пополз вперед, не отрывая ног от воды, и остановился за углом — голоса стали яснее. Разговаривали двое, мужчины."

"— Мы что же? Должны торчать тут всю эту долбаную ночь? — донесся до Френтиса гортанный шепот, в котором отчетливо звучало отчаяние.

— Ну так иди, прогуляйся по городу. — Второй говорил спокойнее, но тоже явно испуганно. — Глядишь, заведешь себе парочку новых приятелей.

— Можно было подыскать что-нибудь получше этой дерьмовой трубы, — глухо пробормотал первый голос после паузы.

— Вряд ли, — ответил Френтис, выходя из-за угла.

Двое мужчин шлепнулись в грязь, уставившись на пришельца, потом медленно встали. Тот, что пониже, был бритоголовым, с золотой серьгой в ухе, в руке он сжимал длинный кинжал. Его спутник, крупный мужчина со спутанными черными волосами, размахивал дубинкой.

— А ты что еще за хрен?

— Я — брат Шестого ордена.

— Не бреши. Плащ твой где? — Мужик с рычаньем занес дубину и кинулся на Френтиса, но замер, когда меч уткнулся ему в горло.

— Достаточно доказательств? — поинтересовался Френтис.

Коротышка хотел было прийти на помощь товарищу, но замер, увидев выходящую из туннеля Давоку с копьем наперевес.

— Без обид, брат, — сказал низенький, убирая кинжал за пояс и поднимая руки. — Я — Ульвен, а этого красавчика прозвали Медведем: сам видишь, какая у него шевелюра. Мы — всего-навсего добропорядочные горожане, ищем спасения.

— Да ну? — Френтис прищурился, всматриваясь в зверскую рожу здоровяка. — Когда он собирал дань для Одноглазого, его звали Дергачом, а тебя — Крысятником, судя по всему, за твердость характера.

— Мы знакомы, брат? — Коротышка изучающе уставился в лицо Френтиса.

— Обычно ты называл меня «мешком с дерьмом», когда бил. В ту ночь, когда я подарил Одноглазому его имя, насколько я помню, вы как раз торчали за его спиной.

— Френтис, — выдохнул Крысятник с удивлением и страхом.

— Брат Френтис.

— Слушай… — Крысятник судорожно сглотнул и оглянулся, собираясь дать деру. — Ведь прошла хренова туча лет, брат.

И все эти годы Френтис мечтал, что однажды ему выпадет шанс отомстить за избиения и поборы. Убить их теперь было легче легкого, уж в чем, в чем, а в убийствах он основательно поднаторел.

— А ведь Одноглазый тогда во всем нас обвинил, вишь какое дело, — начал Крысятник, пятясь. — Ну, что не прирезали тебя. Пришлось нам драпать из города и жить подаянием.

— Ага, исстрадались, бедняги. — Френтис посмотрел в глаза Дергачу.